Слово чести - Алекс Хай

Номер на экране был мне незнаком, но код города — петербургский, да и цифры красивые, повторяющиеся — из тех, что не дают обычным абонентам.

Я поднял трубку с лёгкой настороженностью.

— Слушаю.

— Александр Васильевич? — Голос на том конце был низким, чуть хриплым, со знакомой властной интонацией. Я узнал его сразу, хотя слышал нечасто — Иван Петрович Ковалёв, председатель Гильдии, Грандмастер девятого ранга. — Прошу прощения за беспокойство в неурочный час…

— Иван Петрович, добрый вечер, — отозвался я, мгновенно стряхивая усталость. Звонок такого человека в такой час — явно не блажь. — Ничего страшного, я всё равно бодрствую. Чем могу быть полезен?

Ковалёв на том конце помолчал ровно столько, сколько нужно, чтобы дать собеседнику понять: тема не самая весёлая.

— Александр Васильевич, сегодня мне поступило обращение, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Речь идёт о вашем новом артефакте, который вы недавно передали в Департамент на сертификацию.

— Да, ювелирное яйцо, артефакт высшего порядка, — отозвался я.

Само по себе обращение в Гильдию не сулило ничего дурного — Депарамент нередко привлекал членов Гильдии для проведения различных экспертиз. Но тон Ковалёва мне не понравился.

— Да-да, «Сингулярность». Однако согласно поступившим сведениям, ваш артефакт может представлять серьёзную угрозу безопасности. Не только для владельца, но, возможно, и для окружающих…

Вот как. Что ж, либо кто-то перестраховывается, либо…

Неужели моя ловушка сработала так быстро? Если Ковалёв видел оригинальную документацию, то вопросов у него было бы меньше. Но если ему показали тот вариант, что я передал на флешке Холмскому… Что ж, тогда наш недруг работает очень быстро, и это тоже стоит учитывать.

— Иван Петрович, при всём уважении, откуда появились такие сведения? — спросил я. — Артефакт прошёл полную внутреннюю проверку, документация в порядке.

— Документацию я просмотрел, — перебил меня Ковалёв, не повышая тона, но твёрдо. — Именно поэтому и звоню вам лично, а не поручаю вопрос секретарю. Дело серьёзное, Александр Васильевич, на кону репутация вашего Дома. Поэтому я хочу видеть вас у себя. Завтра, к десяти утра.

Глава 21

До Миллионной, где располагалась Гильдия, было минут двадцать езды от моей новой квартиры на Знаменской, куда я заехал для встречи с домоправителем — и все двадцать я собирался провести, репетируя про себя разговор с Ковалёвым. Не вышло.

Утро выдалось пасмурным, обычным для Петербурга поздним летом — низкое небо, мелкая морось, которая не мочит, а просто липнет к стеклу автомобиля мутной плёнкой. Штиль вёл машину аккуратно, не спеша лавируя в потоке автомобилей на центральных улицах.

Телефон зазвонил, когда мы только выехали на набережную.

— Привет, Денис, — сказал я, приняв звонок через громкую связь. — Если у тебя новости про сроки экспертизы — я уже слышал, что не меньше двух недель. Нам это подходит.

— Привет, Саша. Нет, я не насчёт сроков позвонил. — Он сделал паузу, словно замялся, и я отметил, что голос у товарища был одновременно обречённый и взволнованный — насколько это вообще возможно. — У меня плохие новости.

Ну начинается. Сначала Ковалёв, теперь Ушаков?

— Слушаю, — сказал я, переглянувшись со Штилем. Телохранитель продолжал невозмутимо вести машину и ни единым звуком не обнаружил своего присутствия.

— Сегодня утром в канцелярию Департамента поступило обращение на моё имя, — сказал Денис. — Некое лицо утверждает, что твой самопитающийся контур с активным чёрным алмазом, который ты установил в «Сингулярности», представляет угрозу безопасности. А поскольку это артефакт высшего порядка, наше ведомство обязано отрабатывать любые подобные запросы, даже анонимные…

— Кто заявитель? — перебил я.

— Некий Мухин из Торжка. Мастер-ювелир пятого ранга.

— Подставное лицо, — тут же смекнул я.

Денис тяжело вздохнул.

— Конечно. Мы и так собирались провести полноценную проверку артефакта, но поскольку поступило заявление, я должен буду привлечь независимую комиссию для отдельной экспертизы. Сам понимаешь, это здорово сдвигает сроки. Пока соберутся, пока подготовят план испытаний, пока проведут и подготовят заключение…

Я посмотрел в окно на серую воду канала. Плохо. И дело не в том, что я так уж рвался в Поднебесную. Я знал, что Дядя Костя готовит свой приём. Зная нашего заказчика, мероприятие будет грандиозное. А такие события обычно имеют точные даты. И будет крайне неловко, если выяснится, что сам артефакт гостям не продемонстрируют…

— Забавно, что вчера похожее заявление поступило Ковалёву в Гильдию, — сказал я. — Кто-то всерьёз взялся за нашу «Сингулярность».

Только поди пойми, кому именно хотели навредить больше — нам или Дяде Косте. Нельзя было сбрасывать со счетов и то, что недруги авторитета тоже могли попытаться вымотать ему нервы.

— Именно, — мрачно подтвердил Денис. — Кто-то бьёт по всем фронтам разом. И, судя по формулировкам, автор заявления разбирается в артефакторике достаточно, чтобы описание звучало убедительно. А заявление, Саша, составлено грамотно. Слишком грамотно для какого-то артефактора из Торжка.

— Мы с тобой прекрасно понимаем, что этот Мухин — просто имя, — отозвался я. — Это кто-то из гильдии не хочет светиться раньше времени. Мило. Прямо чувствуется забота о безопасности граждан.

— Ирония сейчас не поможет, — сухо отозвался Денис. — Но да, ты прав. Тут пахнет не благородным гражданским порывом, а расчётом.

— Дервиз, — сказал я вслух то, что вертелось у меня в голове с первой секунды разговора.

— Возможно, — осторожно отозвался Денис. — Но прямых доказательств у тебя нет, а обвинять высокопоставленного Грандмастера без улик чревато.

Я выдохнул, выравнивая дыхание. Раздражаться сейчас было роскошью, которую я не мог себе позволить.

— Значит, будем разбираться по фактам, — сказал я. — А что до самой проверки — я в артефакте уверен. Пусть проверяют и хоть на атомы разбирают. «Сингулярность» работает именно так, как я описал.

— Тут есть ещё одна деталь, Саша, — сказал Денис и снова неловко замялся. — Неприятная для меня лично.

— Что же ещё?

— Я не могу вести это дело сам. — Он произнёс это так, будто признавался в чём-то постыдном. — Формально мог бы — я ведь директор Департамента, полномочий хватает. Но не стану. Ты через несколько месяцев станешь моим родственником, я помолвлен с твоей сестрой. Любой недоброжелатель тут же закричит о покровительстве, если я возглавлю комиссию.

Вот оно что. Классическая ловушка родства — предвзятость можно найти, с какой стороны ни взгляни на ситуацию.

— Поэтому я вынужден отстраниться от участия, — сказал Денис твёрдо, хотя далось ему это, судя по голосу, нелегко. — Назначу независимую комиссию, сам буду только формально визировать документы, не вмешиваясь в содержание проверки. Так честнее для всех.

— Правильное решение, — сказал я без раздумий. — Денис, послушай меня внимательно. Я не прошу тебя закрывать глаза, смягчать формулировки или как-то