Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Я свернул в арку и прошел через проходной подъезд во двор следующего от бульвара дома. Все окна пятиэтажного здания напротив были наглухо забетонированы, и только серые прямоугольники цементными кляксами в пять рядов опоясывали стены. Ходили слухи, что у здания Коммуны, а это было именно оно, стеклянная крыша и оранжерея на пятом этаже. Все может быть. Я этого ни подтвердить, ни опровергнуть не мог. Так далеко меня никогда не запускали. Надеюсь, сейчас хоть в подвал зайти получится. А могут и подальше послать — коммунары чужаков не жалуют. Если учесть, что: а) все, кто в Коммуну не входит, для них чужаки и б) в Коммуну принимали только местных уроженцев, — хорошего отношения мне там ждать не приходилось. И не только мне. Многих это просто бесило, но поделать с этим ничего было нельзя: Коммуна являлась одним из старейших сообществ Форта. Образовалась она почти сразу после того, как была отстроена городская стена, но в дела внешнего мира почти не вмешивалась. Ну а внешний мир в лице Дружины старался не замечать Коммуну.

Дверь в соседний с проходным подъезд была открыта, я вошел внутрь, спустился в подвал и перелез через канализационные трубы, перегораживающие проход в крошечный закуток слева от щитовой. Под мятой дверцей холодильника скрывалось круглое отверстие бетонной трубы, уходящей вниз. Ухватившись за железные скобы, вмурованные в стенки трубы, спустился на пару метров и спрыгнул на залитый цементом пол. Левую руку заломило, но не очень сильно. Жить можно. Бункер был небольшим: пять шагов вдоль, четыре поперек. Стены высотой в два метра. Низкий потолок ощутимо давил своим весом. Я едва не влепился лбом в тусклую лампочку и еще не успел постучать в дверь, как она распахнулась и на меня двумя дулами двенадцатого калибра уставился дробовик.

— Руки вверх, — скомандовал стоящий в проходе мальчишка. Ружье в руках пацана не дрожало, палец лежал на спусковых крючках.

Я упер руки в потолок. Как бы он меня по стене картечью не размазал. Дернется палец — и каюк.

— Выше! — Часовой сорвался на визг.

— Куда выше? — вполголоса поинтересовался я. Кому пост доверили? На вид парнишке лет четырнадцать-пятнадцать.

— Что за шум, а драки нет? — рыкнул кто-то за спиной у часового. — Опять чудишь, Володька?

— Гера, я нарушителя поймал!

— Ну-ка, ну-ка… Давай посмотрим. — В дверь высунулась лохматая голова. — Чего надо, шпиен?

— Мне бы Игоря-сапожника или Борю Хромого, — немного успокоившись, ответил я.

— Да ты руки-то опусти. — Мужик в тельняшке и спортивных штанах подмигнул мне, снял со стены трубку и начал крутить диск телефона. — Как зовут?

— Скажи, Лед пришел. — Они сюда телефон протянули? В прошлый раз этого еще не было. Богато живут, ничего не скажешь.

— Алло, Боря? К тебе пацанчик один пришел, Льдом обозвался. Знаешь такого? Понятно… Опиши, как выглядит. Так… так… Угу… Все, понял. Провести? Нет? Сам подойдешь минут через пятнадцать? Договорились. — Лохматый забрал ружье у пацана. — Иди Эдика позови, а ты давай заходи и дверь за собой прикрой.

Пацан умчался по узкому коридору исполнять приказ, я вошел внутрь и потянул за собой дверь, которая с легким лязгом захлопнулась. Гера присел на табуретку, кивнул на хлипкий стул в противоположном углу и положил дробовик на колени. Я только присел на стул, а мальчишка уже влетел обратно в караулку. Одно его ухо было пунцовым и немного припухшим.

— Эдик мне по уху врезал! — завопил он, едва сдерживая слезы.

— Что сказал? — тяжело вздохнул Гера.

— Сказал, будем будить — на британский флаг порвет. — Парнишка зажал ухо ладонью.

— Вот скотина, — задумчиво протянул караульный. — Ты, Вовчик, бери ружье, а я досмотр проведу.

Не, Гера точно с головой не дружит. Кто дробовик сопливому пацану доверяет? Пальнет, и обоих в цинк запаивать можно будет. Зоопарк…

Внутренняя дверь в караулку распахнулась и с грохотом врезалась в стену, отбив ручкой кусок штукатурки. Стремительно промелькнул силуэт человека в камуфляже и тут же из-под меня вылетел стул, а сам я растянулся на бетонном полу.

— Лежать! Руки за голову! Не шевелиться!

Я и не шевелился — упершийся в затылок холодный ствол проявление непослушания нисколько не поощрял. Над головой послышалась возня, звонкий шлепок и тихий вой Вовчика.

— Да вы шо, мужики, совсем шизанулись? Вы шо творите, сволочи? Е… — начал возмущаться Гера, но моментально заткнулся, получив прикладом. Судя по звуку, удар нанесли далеко не в полную силу, но нужное впечатление произвести удалось.

— Пасть закрой.

— Да что случилось-то, Юра? — Голос караульного звучал уже куда менее уверенно.

— Во-первых, я на дежурстве не Юра, а Юрий Иванович, или товарищ Быков, как тебе больше нравится. Во-вторых, дверь открывали? Открывали. — Ствол автомата перестал упираться в затылок, но зато рядом с лицом появились армейские ботинки на толстой подошве. — Сигналку отменили? Не отменили…

Я развернул голову и уперся щекой в холодный пол. Так оно удобней. Теперь стал виден сидящий на табуретке Гера. Дробовик ему уже вернули.

— Не успели. А вас, блин, хлебом не корми — дай в рыло заехать. — Гера приложил ствол ко лбу. — Садисты.

— В следующий раз успевать будете. А имей я или товарищ Малиев склонность к садизму, ты б сейчас не за лоб держался, а писал объяснительную о причинах злостного нарушении устава гарнизонной и караульной служб. Все понятно? — Быков отошел, поднял трубку телефона и три раза крутанул диск. — Четвертый, по третьему отбой.

— Кто звеньевой? — С тихим клацаньем трубка опустилась на место.

— Генералов, — ответил мрачный Гера.

— Почему я его в караульном помещении не наблюдаю?

— Спит он, — пискнул пацан, уже предвкушая грядущую расправу над обидчиком.

— Малиев, разбуди, — скомандовал Быков. — Это кто?

— К Боре пришел, — опередил уже открывшего рот Геру расхрабрившийся Вовчик.

— Подымайся.

Ну наконец и обо мне вспомнили. На бетонном полу и просто лежать не очень-то удобно, так еще камушек острый в щеку врезался. Я медленно поднялся на ноги и распрямился, держа руки подальше от пояса. Быков с автоматом в руках стоял у двери и внимательно следил за моими движениями. Юрий Иванович, как же. Не удивлюсь, если его за глаза Быком кличут. И фамилия, и сложение тому сильно способствуют. Серьезный товарищ. Росту невысокого, но фигура мускулистая, а толщиной — в две мои. Бронежилет, на поясе в кобуре "стечкин" и чехол с десантным ножом. Геру на его фоне всерьез воспринимать уже не получается. Теперь понятно, почему пацан расхрабрился.

— Зачем пришел?

Малиев, потирая на ходу кулак,