"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

— И он его послал. То есть Вячеслав Михайлович посла послал: мы ведь во внутренние дела норвежцев не вмешиваемся… А раз уж ты сама пришла, то ответь на вопрос: ты вроде когда-то говорила, что доверяешь товарищу Бартини…

— Я просто думаю, что он — один из лучших наших конструкторов. Наших, советских авиаконструкторов, а что?

— А то, что твой Алексей Петров довел до относительно рабочего состояния двигатель реактивный на четыре с лишним тонны тяги. Роберт Людвигович еще в прошлом году предлагал транспортный самолет с восемью прежними, по тысяче двести килограмм которые, строить — но почему-то Иосиф Виссарионович ему не доверяет.

— А я — доверяю.

— Об этом и вопрос: новый двигатель-то совершенно секретный пока, и кому его предлагать под новый самолет?

— Есть варианты?

— Туполев и… Мясищева с Петляковым можешь не предлагать, они уже под этот мотор бомбардировщик делать начали.

— Если двигатель передадите Туполеву, то все секреты закончатся через неделю. Так что на реактивный транспорт кроме Бартини у нас других кандидатур просто нет. А Петров где сейчас?

— Где и раньше: в Уфе.

— Вы его пригласите ко мне… просто так, языками почесать.

— И на какую тему?

— В ЦИАМе еще Люлька такой вроде работает…

— Есть такое дело.

— Вот их двоих. Просто поговорить, есть у меня некоторые идеи по материалам, но их нужно все же со специалистами обмусолить.

— Ты когда-нибудь научишься по-человечески разговаривать? Или опять кальки с каких-то импортных пословиц в русскую речь тащишь?

— Как меня в тайге разговаривать научили, так и говорю.

— Эх, мне бы в такую тайгу… материалы очень дорогие?

— Не дороже денег. И вообще это всего лишь предмет для предварительного обсуждения… со специалистами!

— Да понял я, можешь не кричать. Иди уж, отдыхай у себя в университете. И задание тебе, лично от товарища Сталина: твой учебник школьный по химии товарищ Ипатьев посмотрел, замечания какие-то оставил. Ты уж постарайся до августа учебник в порядок привести с учетом его замечаний, он теперь с седьмого класса в программе будет. И за август мы должны успеть его напечатать, так что тебе стоит с ним поспешить.

— Для седьмого класса нужно просто новый учебник делать.

— А я тебе что сказал? Делай! Да, за тот, который в десятилетке с сентября пойдет, орден тебе уже присвоен, так что не обессудь. Это не мы, это решение наркомпроса…

— Понятно… а я-то хотела летом отдохнуть, расслабиться.

— Лучший отдых — это смена деятельности! Вера, я сам вижу, как ты работаешь, но — надо. Очень надо, а если мы не сделаем эту работу, то кто? Я к составлению учебника хотел Сашу Новосёлову привлечь… можно я не буду тебе пересказывать то, что мне Хлопин сказал?

— Виталий Григорьевич таких слов не употребляет.

— Уж лучше бы он такими словами высказался! И ведь он прав был… Старуха, академик Ипатьев сказал, что для старших классов твой учебник идеален, и для седьмых лучше тебя никто написать не сможет. Он, конечно, не знает, как ты тут пашешь, но учебник-то нужен. И ты сама говорила, что советских детей мы обязаны учить, используя лучшие учебники…

— Лаврентий Павлович, я девушка слабая и беззащитная, имею я право хоть иногда просто поплакаться и повыть о горькой своей судьбинушке? А учебник я подготовлю… думаю, что уже в июле подготовлю. Но под учебник ведь нужно будет и в школах кабинеты химии оборудовать?

— Ну слава богу, хоть намеки понимать не разучилась. С тебя учебник, подробное описание требуемых кабинетов химии с оборудованием и реактивами. Роспись по предприятиям химпрома: кто, где и что выпускать для школ будет… И не смотри на меня так! Тебе такие взгляды экономить надо, они очень пригодятся, когда ты с Валентином будешь производственные программы распределять… А сегодня все же отдыхай. Я прикажу тебя не беспокоить, даже если война начнется.

— А она что, начнется?

— Сегодня — точно нет. И завтра тоже, так что, как сама любишь говорить, спи спокойно, дорогой товарищ. До завтрашнего утра спи. А там — кто знает, что день грядущий нам готовит…

Глава 13

С электростанцией на реке Турнеэльвен никто в Мосгидэпе никаких серьезных проблем не видел: поскольку там еще ранней весной приступили к строительству моста, саму реку советские инженеры успели тщательно изучить и все нужные геологические карты у проектировщиков имелись. Простые карты: дно реки — практически сплошная скала, любые опоры или плотины можно где угодно ставить и о прочности грунтов под сооружением вообще не волноваться. И единственный спор возник как раз о том, где новую плотину лучше ставить: в верховьях порога или там, где порог уже заканчивается. Если внизу, то сама плотина должна была еще по полтора километра берега прикрыть, а если вверху — то требовалось полтора километра русла все же расчистить. Русло, проточенное водой в сплошной скале расчищать было вроде не очень просто, однако надежно прикрыть три с лишним километра берега… Ведь чтобы дамба гарантировала защиту берегов, основание под ней тоже сначала нужно было расчистить «до скалы» — так что был принят «верхний вариант», а скалу в русле можно и взрывами расчистить. Не сказать, что окрестное население было очень счастливо, но там и населения было немного, и — кроме сильного грохота в течение весьма непродолжительного времени — опасности для людей стройка не представляла.

Опасности стройка не представляла, а вот весьма высокооплачиваемую работу предоставляла. Густав все же был человеком весьма умным, и он быстро просчитал варианты дальнейшего использования ГЭС — так что ровно половину расходов на строительство он возложил на шведский бюджет. Во-первых, тогда он мог претендовать на половину выработки электростанции бесплатно, а во-вторых, это дало ему довольно веские доводы на переговорах с Молотовым о статусе реки, ведь после того, как исчезнут пороги Кукколы, то река становилась судоходной от устья и до впадения в нее самого большого притока Муониоэльвен — то есть по всей той части, которая представляла собой государственную границу. Но становилась если на плотине шлюз выстроить, а в «русском» проекте — ради экономии — шлюз вообще не предусматривался…

Кроме того, совместное финансирование давало возможность поучаствовать в строительстве и шведским инженерам, а так же — что сам Густав считал более важным — доступ ко всем финансовым документам стройки. Шведы, конечно, и сами