Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

— Слишком много вопросов, на которые у меня нет ответов, мой мальчик, — вздохнул маркиз. — Король Генрих сам владел этим замком, когда передал его своему боевому другу Альберу де Лианкуру, значит, он находился в казне. Что было до того, никому не известно. Меня это не интересовало, но Аделард, который очень любил этот замок, пытался выяснить, но увы, даже в архивах не осталось никаких сведений до того момента, когда Марселон граф де Лорм снёс часть старых построек и начал строительство того дома, что стоит там сейчас. Неизвестно, ни кто построил столь укреплённую крепость в этих глухих местах, ни цели его постройки. Хотя сейчас я думаю, что это действительно странно. В этой части королевства не было войн, а серебро там нашли уже после того, как графство перешло в ненаследуемое владение де Лормов. Эти горы и леса… Кому они могли тогда понадобиться настолько, что в их глубине нужно было строить такую цитадель? Наверно у твоего замка, и правда есть тайна, но мне она неизвестна. А ты что-то знаешь?

— Лишь подозреваю, и это подозрение мучает меня сильнее палача. Я должен во всём убедиться, и умоляю вас пока не спрашивать меня о сути этой догадки.

— Как скажешь. У тебя действительно измученный вид. Да и мне нужно отдохнуть после такого долгого разговора. Я ранен, как ты помнишь. Саржа! Позаботься о моём внуке и скажи слугам, чтоб держали язык за зубами.

Марк поспешно обернулся к двери и увидел стоявшего там безмолвной тенью секретаря своего деда. Саржа тут же поклонился, и Марк встал. На прощание он обернулся к деду, а потом взял его за руку и, наклонившись, поцеловал в лоб.

— Я люблю вас, дедушка. Берегите себя. Пока вы прикрываете мой тыл, я не боюсь никаких атак.

— Ступай, негодник, — снова растрогался старик и, провожая его взглядом, украдкой вытер набежавшую слезу.

Выйдя из его спальни вслед за секретарём, Марк прикрыл дверь.

— Прикажете подать ужин, господин граф? — спросил Саржа.

— Нет, я сыт. Мне нужно поспать хотя бы несколько часов, прежде чем я продолжу свой путь.

— Следуйте за мной, ваше сиятельство. Я провожу вас в гостевую спальню.

Марк пошёл за ним и вскоре уже снимал плащ, который начал давить на его плечи, как каменная плита. Даже его опасения, что он не сможет уснуть, глотнув волшебного эликсира кумихо, теперь казались беспочвенными, а постель манила мягкой периной и свежим бельём. Ему даже не хотелось помыться, прежде чем лечь. Оставив это на утро, Марк обернулся к секретарю, всё также терпеливо стоявшему рядом в ожидании распоряжений.

— Разбудите меня утром, Саржа, — произнёс он. — Сразу после утренней стражи. Пусть мне подадут завтрак сюда. И ещё, я хотел бы воспользоваться вашими широкими познаниями в истории и литературе. Нет ли в библиотеке его сиятельства какой-либо книги, где изложены обстоятельства заговора, в результате которого был убит Алфред Суровый? Особенно меня интересует личность принца Себастьяна.

— Я удивлён, что вы знаете о нём, — заметил тот. — Все знают о принце Филиппе, а Себастьян был бастардом и, насколько мне известно, не удостоился титула принца. Он оставался в тени братьев и, кажется, был чем-то болен. Но вряд ли я смогу найти какую-то книгу о тех событиях. По приказу короля Генриха все сведения, как о самом заговоре, так и о его участниках были изъяты из книг. Сами книги сжигали, а если описание заговора занимало несколько страниц, их просто вырывали. Может быть, что-то сохранилось в хрониках храмов, но тут я вам помочь не смогу.

— А откуда вы сами знаете о Себастьяне Монморанси?

— Постойте! — Саржа задумчиво поднял вверх указательный палец и покачал им, пытаясь что-то вспомнить. — Конечно! Указ Генриха касался наших источников, но он не мог быть распространён на алкорские. Вы ведь читаете по-алкорски?

— Не хуже, чем на нашем языке!

— Где-то в библиотеке есть занятная книжица — напечатанные в луаре мемуары посланника тогдашнего альдора при дворе короля Алфреда, а затем и Анри. Он был в то время при дворе и оставил некоторые заметки. К утру я постараюсь её найти, ваше сиятельство!

— Вы очень обяжите меня, Саржа. И ещё, подберите для меня небольшой охотничий подсумок, который можно носить на поясе. Мой остался дома, а я не привык хранить вещи в карманах.

— Я всё сделаю, господин граф, — поклонился Саржа. — Ложитесь спать и ни о чём не беспокойтесь.

Он вышел, и Марк, наконец, смог раздеться, с наслаждением лёг в постель и, укрывшись мягким тёплым одеялом, закрыл глаза.

Ему показалось, что он спал совсем немного, но, должно быть, уже наступило утро. Он слышал тихий звон посуды и приглушённые голоса и видел сквозь ресницы тусклый свет свечей, которые зажгли слуги.

Он потянулся и открыл глаза. Пожилой лакей под бдительным оком Саржа накрывал стол к завтраку.

— Вы проснулись, ваше сиятельство, — заметил секретарь и подошёл к постели. — Я нашёл для вас ту книгу, она на столе. Подсумок — на сундуке рядом с вашей одеждой. Её почистили. Прикажете принести вам для умывания воду или предпочитаете, чтоб вам наполнили ванну?

— Ванна, — мечтательно проговорил Марк, обратив взгляд на высокий потолок, где в ночном сумраке таинственно проглядывала причудливая роспись, а потом вспомнил о свежих швах на своём теле. — Увы, пока мне противопоказаны такие процедуры. Пусть мне принесут кувшин воды.

— Вы, как прежде, предпочитаете ледяную?

— Ваша внимательность и отличная память делают вам честь, друг мой! — рассмеялся Марк.

Саржа поклонился и чинно вышел из спальни. Марк нехотя выбрался из-под одеяла и подошёл к окну. Слегка отодвинув гардину, он увидел тёмную улицу, освещённую фонарями, по которой уже шли ранние прохожие. Начался тёмный день, наиболее удобное для его расследования время, когда можно смешаться с толпой, а ночной сумрак под капюшоном и маска скроют от любопытных глаз его лицо. Ношение маски в городе не было чем-то необычным. Их часто носили те, чьё лицо обезображено болезнью или войной, или кто-то, кто просто не хотел быть узнанным.

Он всё ещё не знал, куда пойти и что сделать, чтоб снова начать своё расследование. Немного подумав, он решил, что для начала ему следует связаться с кем-то из тайной полиции. Он не верил, что граф Раймунд мог так просто проглотить нанесённую ему обиду и отказался бы от желания если не разобраться в