"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 - Артемий Скабер

Мы переглянулись с Колей. Он тоже что-то понял, хотя вряд ли додумался до того же самого. Но парнишка чувствует, когда я на грани открытия.

Тем временем мы уже подъезжали к полевой части. Вот где сейчас находится центр всех событий. И если здесь прощупать почву, то, скорее всего, найду ответы на свои вопросы.

Войска Русской империи раскинулись перед нами во всей своей мощи: солдаты, орудия, телеги и грузовики с боеприпасами. Кипела жизнь, нарушаемая только периодическими раскатами артиллерийской канонады. И всё же чувствовалось какое-то напряжение. Будто все ожидали чего-то большего, но не получали.

— Господин, — наклонился ко мне Воронов, всё ещё бледный от страха. — У нас нет документов, что мы будем делать? Вдруг примут за шпионов и к стенке. И прощайте, офицерские подвиги.

— Ты и я — лейтенанты, Коля — прапор. Выходим с каменными лицами и двигаемся так, словно мы знаем, где и что нам приказали, — ответил спокойно, будто речь шла о прогулке в парке.

Костёв тут же кивнул и начал тренировать свою физиономию, глядя в зеркало бокового вида. Получалось у него плохо — вместо каменного лица выходила гримаса спазма.

— Какая у нас цель? Чего вы добиваетесь? — шептал мне на ухо Воронов, косясь по сторонам, словно ждал, что сейчас из-за каждого угла выскочат враги.

Спутать карты Сосулькину — вот основная цель. Пусть приедет и ищет нас. Пока такой план. Хочу посмотреть на него в злости, авось и проговорится. Но, конечно, я не стал говорить это вслух.

— Фёдор Васильевич, — улыбнулся и шепнул ему на ухо, — я тут с одной целью. Титул. Я стану графом. Поверь, это и в твоих теперь интересах, если хочешь быть главой рода Вороновых. А для этого нам нужны подвиги и чтобы заметили. Думается мне, майор захочет нас придержать…

— Получается, вы сразу в бой? — открыл рот бывший барон. Его лицо стало белее мела.

— Почему же? Сначала оглядимся, стратегию придумаем и только потом уже. Кстати, не я, а мы, — хлопнул его по плечу.

Грузовик наконец остановился. Мы оказались посреди палаточного городка. Повсюду сновали солдаты: одни тащили ящики с боеприпасами, другие сидели и чистили оружие, третьи просто курили. Пахло порохом, дымом, потом и землёй.

Наша троица тут же выбралась из машины и направилась в сторону казарм, будто точно знали, куда идём. Как я и думал, на нас даже не смотрели или только бросали взгляды на погоны и салютовали.

Никто не спрашивал, кто мы и откуда. Все были слишком заняты своими делами. А может, просто устали от войны настолько, что им плевать, кто там ещё прибыл на мясорубку…

Мимо нас пронесли носилки с раненым. Парню оторвало ногу — прямо выше колена, вместо конечности болтались кровавые лохмотья. Он стонал, бледный как смерть, а перевязка намокла от крови. Медики бежали быстро, но взгляды их были пустыми.

Воронов сглотнул, побледнев ещё сильнее. Я боялся, что он упадёт в обморок. Костёв тоже притих, хотя пытался держаться молодцом.

И вот мы остановились около одного из домиков — небольшого строения, похожего на склад.

— Так, бойцы, слушай приказ, — привлёк внимание своих подчинённых. — Вы занимаетесь обходом солдат, нам нужны командиры отрядов, взводов. Представляетесь, что из штаба, хотите узнать о нуждах — бытовых и военных.

— Чего? — поднял брови Воронов, оглядываясь по сторонам. — Что за бред?

— Поверь, солдаты очень любят жаловаться на свою долю, а уж если инициатива командования, то запоют, — объяснил я. — Нам нужна информация, и это самый быстрый способ её получить.

— Павел Александрович, но если узнают, что мы действуем от своего имени, то нас накажут! Жёстко… Разжалуют, а может быть, и награды заберут, — затараторил Коля. — Вы не подумайте, я не о себе переживаю, а о вас.

— Чего? — уставился на меня Воронов. — У тебя… У вас уже есть награды? Когда?

— Не об этом думаешь, солдат, — махнул рукой. — Всё, вперёд выполнять. Встречаемся тут через три часа. Записывайте всё, что узнаете.

Задача им явно не понравилась, но она нужна для моего плана. Я пытаюсь соединить несколько моментов в один. Будет шумно, сложно, хотя всё должно окупиться. Решил тоже поговорить с военными. Чем больше информации соберу, тем лучше.

Я направился в сторону артиллерийской батареи. Там стояли несколько полевых орудий, наведённых в сторону врага. Бойцы суетилась вокруг, готовя очередной залп. Пушки были старые, видавшие виды, но хорошо ухоженные.

— Лейтенант Фокин, — представился мне коренастый мужик с обожжённым лицом, козырнув. — Чем могу помочь, старший лейтенант?

— Павел Александрович Магинский, — ответил я, небрежно отдавая честь. — Из штаба. Проверка нужд фронта.

Фокин тут же оживился, в его глазах загорелся огонёк надежды.

— Наконец-то кто-то решил поинтересоваться! — воскликнул он, махнув рукой своим подчинённым, чтобы продолжали работу. — Может, хоть вы сможете что-нибудь сделать. Мы тут с ребятами уже отчаялись.

Я достал блокнот и карандаш — выглядело солидно.

— Рассказывайте, — кивнул, готовясь записывать.

— Боеприпасы, — начал Фокин, подбирая слова. — Нам катастрофически не хватает боеприпасов. А те, что есть, — зачастую с дефектами. То взрыватель не срабатывает, то снаряд не добрасывает до цели. Вчера Петровичу оторвало три пальца: снаряд разорвался при заряжании.

Я кивал, делая пометки.

— А ещё зелья, — продолжил лейтенант, понизив голос. — Мы их месяцами не видим. Парни стараются убивать турков, чтобы хоть что-то у них отнять. Представляете? Русские солдаты собирают бутыльки с трупов врагов! Позорище!

— Какие именно зелья нужны? — уточнил я.

— Да все! — махнул рукой артиллерист. — Выносливость, скорость, но особенно лечилки. У нас половина раненых загибается не от ран, а от заражения крови. С лечилками же шансы выжить намного выше.

Я записал, хотя и так всё прекрасно запомнил. Вид человека с блокнотом и карандашом внушает больше доверия, чем просто слушающий.

— Ещё что-то? — продолжил расспросы.

— Да, — кивнул Фокин, оглядываясь, будто боялся, что его подслушают. — У нас нет защиты. Вы видели наши мундиры? Это тряпки! Турецкие пули прошивают их, как масло. А ведь пули врагов даже не магические. Мы просили хоть какие-то нагрудники или щиты, но…

Он развёл руками, не договорив. Его лицо выражало усталую обречённость человека, который уже не верит, что хоть что-нибудь может измениться.

— Понимаю, — кивнул я. — Благодарю, лейтенант. Ваши сведения будут учтены.

Перешёл к следующему. Молодой прапорщик — не старше двадцати лет, с нервным тиком на левом глазу. Он командовал отрядом разведчиков, судя по всему. От него