Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

благодаря им. У меня бывают сны-видения, в которых я вижу отдельные фрагменты злоключений вашей экспедиции. Это вторая причина, почему наняли именно меня. Наниматель счел, что я благодаря своим способностям имею больше шансов найти выживших участников экспедиции.

Он хмыкнул.

– Ну да, по крайней мере одного ты уже нашел. Но все-таки почему ты отправился один?

– Большая группа привлекает больше внимания. Мой наниматель считает, что Кочевница, хотя бы отчасти, разумна и может агрессивно реагировать, если чувствует угрозу. Крупный отряд будет с большей вероятностью воспринят таким образом, чем одиночка. Вполне возможно, что ваша экспедиция так пострадала именно потому, что вас было много.

Он помолчал.

– Ну… во всем этом есть рациональное зерно. По крайней мере в том, что Кочевница разумна, твой наниматель прав. И в том, что она защищается, – тоже. То, что ты называешь Черным Сталкером, – страж этой аномалии, ее оружие самообороны, как мы полагаем, искусственно ею созданный… – Он, казалось, был готов пуститься в дальнейшие объяснения, но в последний момент осекся. – А почему ты меня спросил об Агнешке Томаховской? Тебя с ней что-то связывает?

Я немного поколебался, но потом решил, что эта правда достаточно безвредна, а лишняя толика откровенности может спровоцировать Алексея на ответную.

– Не буду скрывать, у нас с ней отношения. Поэтому мои сны-видения имели привязку к ней. Тем не менее я здесь не только для того, чтобы спасти ее. Мне нужны все выжившие.

– Вот как, значит… Что ж, меня ты нашел, так что выполняй свою миссию – спасай! Полагаю, будет достаточно, если ты поможешь мне выбраться из города. Дальше я сам.

Я нахмурился.

– Это твое окончательное решение?

– Боюсь, что да.

– Ладно… Бог тебе судья. Больше уговаривать не стану. Но, как ты понимаешь, просто так тебя отпустить я не смогу. Мне нужна информация. Все, что ты знаешь об аномалии, ее страже и том, где можно искать выживших. Любые сведения будут мне полезны.

– Ну, вообще-то данные, которые мы добыли, – это информация не для всех. Ты же скрываешь имя своего нанимателя. Как я могу доверять тебе государственные секреты? Не в тех руках они могут много бед наделать. Где гарантия, что руки твоего босса – те?

Я недобро прищурился.

– Вот как, значит? Когда выгодно, ты сразу о долге перед обществом и государством заговорил! Ловко жонглируешь понятиями, нечего сказать! Хочешь и на елку влезть, и зад не ободрать? Не выйдет! Не в том ты положении, друг мой, чтобы ставить условия! Желаешь покинуть Зону? Ладно. Мне не нравится твой выбор, но я его принимаю. Даже берусь сопроводить тебя до моста через Клязьму. Но за это ты сейчас мне как на духу выложишь все, что стало вам известно в ходе этой экспедиции.

Уж не знаю, что на него больше подействовало: мои аргументы или не озвученное «а то», которое, он, однако, достаточно явно прочитал в моем взгляде. Но, поколебавшись еще секунд двадцать, Алексей произнес:

– Хорошо, будь по-твоему. Что ты хочешь знать?

– Все. Только начни с главного – с Кочевницы.

Он кивнул и снова замолчал, очевидно, собираясь с мыслями. Я испытующе смотрел на него и думал, что, кажется, правильно «прочитал» этого научника. Он был во всем умеренный. Умеренно храбрый, умеренно самоотверженный, умеренно верный долгу. Да, Алексей хотел бы выполнить миссию, но жить хотел больше. Ему не шибко нравилась мысль выкладывать все добытые данные какому-то хрену с бугра, о котором ему ничего не известно, но перспектива застрять в Зоне на неопределенное время прельщала его еще меньше. Он всегда выбирал меньшее из зол и шел по пути наименьшего сопротивления. И не то чтобы это было так уж плохо или достойно презрения (хоть я и не приветствовал такой подход к жизни), но делало его поступки и решения достаточно легко просчитываемыми, а его самого – весьма уязвимым для манипуляций.

– Ладно, – наконец заговорил научник. – Итак, Кочевница. С таким типом аномалий мы раньше не встречались. Но качественные характеристики Зоны последнее время меняются хаотично и скачкообразно. Появляется много всего нового, и практически невозможно вычислить какую бы то ни было закономерность. Кочевница – самое сильное качественное изменение последних месяцев. Скорее революция, чем эволюция. Она вывела Зону на новый уровень. Теперь благодаря ей Зона может расширяться, причем стремительно.

– Ты уверен в том, что это из-за нее?

– Процентов на 95, – признался он. – Да и пять оставшихся процентов – скорее дань консерватизму нашего мышления, с трудом принимающего новые идеи, нежели реальное сомнение в правильности сделанного вывода.

Я едва сумел скрыть усмешку: кажется, моему новому знакомому свойственно еще и самолюбование, откуда вытекает и стремление вставлять в разговор вычурные фразы, только потому, что они эффектно звучат. Но пусть говорит, как хочет, лишь бы сказал все, что мне нужно.

– А Кочевница, по-твоему, возникла сама по себе или создана хозяевами Зоны?

Алексей поморщился:

– Ну, хотя бы ты этот обывательский бред не повторяй! Какие хозяева Зоны? Забудь это словосочетание! Нет их и никогда не было!

– Ну, это не факт! – не выдержал я. – Есть вещи, которые сами собой не происходят…

Он фыркнул:

– Если хочешь, мы можем сейчас начать дискуссию об изначальном происхождении Зоны. Она в чем-то сродни спору о первичности курицы либо яйца. Полагаю, дня нам на это не хватит.

– Извини, продолжай.

– Чтобы закрыть этот вопрос, скажу следующее. Вещество, из которого состоят метеориты, в массовом порядке попадавшие на Землю десять лет назад, имеет зловредное свойство – излучать сразу в нескольких диапазонах. Это пси-излучение, жесткое излучение, в чем-то родственное радиоактивному, и еще нечто абсолютно доселе неизвестное науке, благодаря чему обломки метеоритов производят качественное преобразование окружающей среды планеты Земля, что называется, «под себя». В результате имеем Зоны. К счастью, из этого вещества состоит не весь метеорит, а только его ядро. Пока ядро защищено оболочкой, она блокирует излучение. Но оболочка оказалась уязвима перед окислительными свойствами кислорода, коего на нашей планете более чем достаточно, и когда она разрушается, ядро обломков начинает излучать. Опять же, к счастью, большинство обломков упали в Мировой океан, причем в области весьма глубокие, где концентрации растворенного в воде кислорода для разрушения метеоритной оболочки категорически недостаточно. Опять же, к счастью, толщина оболочек у всех метеоритов разная, а потому Зоны возникают не все сразу, а по очереди. Если бы за этим стояло что-то типа чужой цивилизации (ты ведь на это намекаешь, да?) и речь шла о вторжении, все обломки метеоритов начали бы излучать одновременно. Поверь, мало бы нам не показалось!

– Убедил.