Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Федя, — повернулся я к явно чувствовавшему себя не в своей тарелке парню, — ты расписал меня полным идиотом?

Удар в печень оказался не столько болезненным, сколько неожиданным. Ойкнув, я осел в снег, медленно выдохнул через судорожно стиснутые зубы воздух и часто-часто задышал. Перед глазами все плыло, но блаженное забытье никак не приходило.

А жаль…

— Вставай! — заорал врезавший мне парень. — Живо!

— Не вынуждай нас начать тебя калечить, — спокойно заявил скинувший с плеча ремень автомата бандит.

— Может, договоримся? — предложил я и, не желая становиться живым заменителем боксерской груши, медленно поднялся на ноги.

— И что такого ты можешь нам предложить? — удивился главарь.

— Я рассказываю все, что знаю, и исчезаю из Форта. Навсегда.

— Хорош уже вату катать! — прошипели сзади, и тут же меня довольно чувствительно приложили стволом чаромета по уху. — Зашибу, сволочь!

Главарь издевательски улыбнулся и передернул затвор автомата.

— Вариантов два, — сказал он. — Либо рассказываешь все сам и умираешь быстро, либо… Ну ты понял, да?

Ямин сипло выдохнул и обеспокоенно повернулся к стоявшему у меня за спиной парню:

— Стас, мы же…

— Заткнись! — моментально оборвал тот Федю и заорал: — Рожай, короче! А то прямо уже руки чешутся.

Вот не думал не гадал в такой ситуации оказаться. Буриданов осел сдох от голода, не в силах выбрать одну из двух охапок сена. У меня же смертью закончится любой выбор. Ситуация…

— Ну? — Главарь несильно толкнул меня в грудь и, перехватывая автомат, отступил на шаг назад.

Я с ненавистью глянул на него, и вдруг пульсировавшее в голове ясновидение вспыхнуло ослепительным пламенем, породившим целую серию теней-видений.

Буриданов осел? Скорее все с точностью до наоборот…

Зажав ладонями виски, я повалился в снег и скорчился, рассчитывая выиграть хоть немного времени. Должны купиться, должны. А если еще и застонать пожалобней…

— Эй, ты чего это? Вставай!

Меня легонько ткнули носком ботинка под ребра; Федя суетливо затряс коробочкой с пилюлями:

— У него приступ, таблетку надо дать!

— Ну и давай! Вперед, шевели поршнями!

Таблетку я взял. Стараясь не переигрывать, немного полежал на боку, потом уткнулся лбом в снег и потихоньку ее выплюнул.

Мне сейчас без дара никак.

— Вставай!

Второй пинок вышел куда сильнее, и стало ясно, что с концертом пора завязывать.

— Эй! — Я ухватил собравшегося отойти главаря за штанину и приподнялся со снега. — Насчет посредника…

— Ну?

— Есть один момент…

— Короче!

— Какой мне смысл с мертвецами разговаривать?

Бандит не ответил. Просто не смог: пусть дыра у него во лбу и казалась со стороны маленькой и аккуратной, но затылок просто-напросто снесло. Покачнувшись, главарь завалился спиной на забрызганный кровью и мозгами снег; я моментально перекатился к нему и схоронился за уже безжизненным телом. И вовремя: пули вокруг так и засвистели.

Вскинувшего чаромет Стаса прошило сразу несколько автоматных очередей; открывшие ответный огонь парни с "дыроколами" попятились к пятиэтажке, но тут в пустом провале окна проходной что-то ослепительно сверкнуло, и к бандитам одна за другой устремились две шаровые молнии. Над головой гулко громыхнуло, во все стороны разлетелись дымящиеся обрывки одежды, опаленные ошметки и какие-то совсем уж бесформенные куски плоти.

И сразу наступила тишина. Лишь упавший на колени Федор тихонько постанывал, зажимая простреленную чуть выше локтя руку, да скрипел снег под ногами шагавших от проходной людей.

Я медленно выпрямился, несколько раз глубоко вдохнул и заковылял со двора. Выгоревшее дотла предвидение оставило после себя лишь непонятную резь в глазах да легкое биение зарождавшейся у самого темечка головной боли. И это еще легко отделался. Не зря, выходит, второй день на таблетках сижу.

— Далеко собрался? — перехватил меня стоявший в воротах Гамлет, вооруженный странного вида чарометом с толстым коротким стволом и пузатым барабаном. — Стой пока.

— Стою. — Я замер на месте и обернулся посмотреть на проверявших мертвецов Ярового и Городовского. — Меня чуть не убили здесь, между прочим.

— И мимо двадцати килограммов серебра мы пролетаем как фанера над Парижем… — пропустил мои слова мимо ушей Датчанин. — Если б знали…

— Нашли меня как? Следили?

— В амулете маячок стоит, — объяснил Гамлет, и тут грохнул одиночный выстрел.

Что за…

Нет, просто Стаса добили.

— Живее давайте! — прикрикнул на приятелей Принц и спросил: — С корешем твоим что делать?

— Издеваешься? — моментально окрысился я. — Ты зачем такие вопросы задаешь?

— Ладно, успокойся.

— Я спокоен. Быки из Семёры были, вы в курсе?

— В курсе.

— Откуда?

— Есть источники, — не стал ничего объяснять Гамлет. — Но ты совершенно правильно все понимаешь: нас здесь не было, нам с Семёрой связываться не с руки.

— Ну да! Они ведь под Лигой теперь.

— Хоть под Лигой, хоть без Лиги, мы не при делах. Сам выпутываться будешь.

— Премного благодарен, блин!

Я оглядел испещренный кровью снег дворика и поежился.

Вот ведь попадалово! Но лучше еще побарахтаться, чем здесь вместо бандитов остаться.

— Ну и, само собой, свидетели нам не нужны, — продолжил Принц.

— Жень, не надо! — взмолился стоявший на коленях с обвисшей будто плеть рукой Федор Ямин. — Я не хотел, так получилось!

— "Не хотел, так получилось" — это если ты пукнул и полные штаны навалил, — без какой-либо злости высказался я. — А ты, сволочь, меня на убой привез.

Не могу сказать, будто мое кредо "око за око", да только в этой ситуации ничего уже не изменить. Оправдание, конечно, аховое, но совесть точно мучить не будет. Не рой другому яму, да…

— Меня заставили!..

Яровой вытащил из кобуры главаря ТТ, шагнул к Феде и выстрелил ему в затылок. Потом выкинул пистолет в снег и спокойно поволок тело моего бывшего компаньона к остальным мертвецам.

— Держи!

Прибежавший от ворот Денис Селин сунул Гамлету десятилитровую канистру и умчался обратно. Принц направился к трем поваленным друг на друга трупам и прикрикнул на Ярового:

— Борис! Головы тащи!

— Мусорщика нашел? — огрызнулся тот, потом сплюнул и, воспользовавшись загнутой арматурой, сгреб к общей куче останки бандитов, разорванных шаровыми молниями.

Датчанин невозмутимо облил тела едко пахнущим бензином и чиркнул спичкой.

— Это еще зачем? — спросил я, когда мы, оставив позади рвущиеся к небу языки чадящего пламени, зашагали к воротам.

— Ты о медиумах слышал что-нибудь? — Филипп Городовский обогнал меня и первым залез в припаркованный рядом с внедорожником темно-синий микроавтобус, за рулем которого нас дожидался Селин.

— Слышал. Но думал, брехня, будто они духов вызывать умеют.

Не могу сказать, что эта тема меня так уж сильно интересовала, но лучше языком трепать, чем о случившемся думать. Думать о произошедшем не хотелось совершенно. А ведь придется…

— Насчет духов брехня, — кивнул