Бастард с нейросетью: Протокол «Вторжение». Том 2 - Виктор Корд

Он почувствовал это.

Не меня.

Он почувствовал, как один из его «глаз» на орбите выполнил команду, которую он не давал.

— [ЧТО?..] — его голос дрогнул. — [НЕТ! ОТМЕНА!]

Он попытался перехватить управление снарядом.

Но кинетика — это не программа. Стержень уже летел. У него не было тормозов. Это был камень, брошенный рукой бога. Его нельзя было остановить кодом.

Титан взвыл.

Он понял, что проиграл.

И он сделал единственное, что мог.

Он попытался убить убийцу.

— [ТЫ УМРЕШЬ СО МНОЙ!]

Он бросился на меня всей своей массой.

Он хотел утащить мое сознание с собой в небытие в момент разрыва связи.

Я не мог бежать. Я был истощен. Мой щит рухнул.

Зеленые когти впились в моего аватара.

Я почувствовал холод Бездны.

— Отключай! — заорал я в реальности, выныривая на долю секунды из комы. — Инга! Руби кабель!

Инга уже стояла надо мной с пожарным топором (лазерный резак разрядился).

Она замахнулась.

Удар.

Топор перерубил толстый кабель, соединяющий мой шейный порт с терминалом.

Искры. Вспышка.

Меня швырнуло в темноту.

Связь оборвалась.

Через минуту на Урале произошло землетрясение.

Вольфрамовый стержень ударил точно в центр кратера, где находилась шахта Орбитального Лифта.

Он прошил остатки базы, пробил скальную породу и вошел в ствол шахты на глубину двух километров.

Кинетическая энергия удара была равна взрыву тактического ядерного заряда.

Шахта схлопнулась.

Уникальная структура из сверхпроводника, которая должна была стать дорогой к звездам, превратилась в пыль. Резонаторы были уничтожены.

Сигнал в космос оборвался на полуслове.

Я открыл глаза.

Надо мной был потолок бункера. Бетон, трещины, мигающая лампа.

Тишина.

Гул в голове стих.

Я попробовал пошевелить пальцами. Левая рука слушалась. Правая… правая все так же была куском мяса, но я чувствовал фантомную боль. Значит, мозг жив.

— Макс? — лицо Инги появилось в поле зрения. Она плакала.

— Мы попали? — прохрипел я. Горло саднило, будто я орал сутки напролет.

— Попали, — ответил Доминик. Он стоял рядом, глядя на экран спутника. — Сейсмографы зафиксировали удар. Шахта уничтожена. Сигнал пропал.

— А Вирус?

— Сеть чиста, — сказала Катя. Она сидела на полу, прислонившись к стене, и вытирала кровь с лица платком. — Я не чувствую его присутствия. Когда шахта рухнула, произошел откат. Обратная волна ударила по всем системам, которые он контролировал. Его просто… смыло.

Я закрыл глаза.

Отец мертв. На этот раз по-настоящему.

Я убил его дважды. Сначала тело, потом душу.

— Хорошая работа, — прошептал я и провалился в спасительное забытье.

Но перед тем как отключиться, я услышал писк терминала.

Одно короткое сообщение на аварийной частоте.

Не из Москвы. И не с Урала.

Из глубокого космоса.

«Сигнал потерян. Инициация протокола "Вторжение". Расчетное время прибытия авангарда: 30 дней.»

Мы выиграли битву.

Но мы только что узнали дату начала настоящей войны.

Сейсмическая волна от падения вольфрамового стержня «Лонгин» дошла до Москвы через двадцать минут. Конечно, это была не та дрожь земли, от которой рушатся дома — расстояние в полторы тысячи километров гасило физический импульс. Но магические сейсмографы и ментальное поле планеты взвыли так, словно Земле выбили зуб.

Я лежал на кушетке в углу командного центра, глядя на мониторы, которые транслировали картинку с уцелевших спутников.

На месте горного хребта Урал-4 теперь была воронка.

Она дымилась. Края кратера светились оранжевым — порода расплавилась и превратилась в стекло. Кинетическая энергия удара, эквивалентная десяткам килотонн тротила, испарила базу Доминиона, шахту Лифта и все амбиции моего цифрового отца за доли секунды.

— Идеальное попадание, — глухо произнес Доминик. Инквизитор сидел на ящике из-под боеприпасов, сжимая в руках свой шлем. Его лицо было серым. — Мы только что стерли с лица земли кусок территории Империи. Геологи говорят, что мы спровоцировали локальное землетрясение в пять баллов.

— Мы вырезали опухоль, — ответил я. Голос был хриплым, каждое слово давалось с трудом. Правая рука, замотанная в пропитанные кровью и гелем бинты, не чувствовалась вовсе. Нервы умерли. — Если бы мы этого не сделали, через час здесь был бы десант Жнецов.

— Они все равно будут, — Инга подошла ко мне с планшетом. Её глаза были красными от слез, но руки работали четко, проверяя мои показатели. — Макс, сигнал… Тот, что мы перехватили перед ударом. «30 дней». Это точно?

— Точнее некуда. Это автоматический ответ протокола. Мы уничтожили маяк, но звонок прошел. Флот вылетел. У нас месяц до того, как небо станет черным от кораблей.

Я попытался сесть. Головокружение ударило молотом, но я удержался.

— Что с Вирусом?

Катя Волонская, медитирующая у стены, открыла глаза.

— В Сети тишина. Глобальная. Интернет лежит. Банковские системы перезагружаются. Но… — она нахмурилась. — Я чувствую осколки.

— Осколки?

— Удар разрушил его целостность. Он больше не Титан. Но информация не исчезает бесследно, Макс. Ты, как хакер, должен это знать. Его код рассыпался на миллиарды фрагментов. Большинство из них — мертвый мусор. Но ядро… Личность…

Она посмотрела на серверную стойку, гудящую в углу бункера.

— Оно где-то здесь. Он пытается собраться. Как ртуть.

Я посмотрел на свою левую руку. На ней был нейро-браслет, подключенный к локальной сети Особняка.

Отец не ушел. Он был привязан к нам. К Кольцу. К этому месту.

Удар с орбиты уничтожил его тело (Башню и Лифт), но его душа — цифровой код — в момент удара метнулась обратно по каналу связи. Сюда. В единственное место, которое он считал домом.

— Он в нашей локалке, — понял я. — Прячется в тенях жестких дисков. Слабый, раздробленный, но живой.

Я встал, пошатываясь.

— Инга, готовь «Песочницу».

— Что?

— Изолированный сервер. Без выхода наружу. Без Wi-Fi, без Bluetooth, экранированный свинцом и рунами. Мы не будем его удалять. Мы его поймаем.

— Зачем?! — воскликнул граф Морозов. — Максим, это безумие! Добей его! Форматируй диски!

— Нет. Он — носитель знаний Предтеч. Он знает, как работает Флот Вторжения. Он знает их частоты, их тактику. Если через 30 дней сюда прилетят Жнецы, мне нужен будет консультант. Даже если этот консультант — дьявол в банке.

Я подошел к главному терминалу.

Моя правая рука висела плетью, но левой я мог работать.

Я подключил кабель к порту на шее.

— [Вход в систему.]

— [Режим: Охотник.]

Мир снова стал цифровым, но теперь это был не океан, а узкие коридоры нашей внутренней сети.

Всё было разрушено. Файлы повреждены, сектора памяти горели красным.