Мировая война - Даниил Сергеевич Калинин

— Аким, полный вперед! Выбиваем новые английские танки! Об остальных позаботятся Богодист и Чуфаров…

На самом деле даже экранированные «бэтэшки» и танки Т-26, что комбриг Фотченков определил в засаду, оказались не особо эффективны даже против пулеметных «Матильд». Ведь последняя имеет броню в шестьдесят миллиметров по кругу, включая борт и корму — против них танковые «сорокапятки» зачастую просто бессильны… Даже при стрельбе в упор.

Впрочем, несколько выстрелов в одну и ту же точку дают результат — но куда эффективнее работают огнеметные танки на базе Т-26. Хотя их в дивизии столько же, сколько было в бригаде (всего восемь штук) — но ведь и экипажи обездвиженных пулеметных танков также бессильны против медленных русских машин… Машин с необычно высокой и продолговатой прямоугольной башней — что делает их столь похожими на «родной» Виккерс-шеститонный! Химические танки с неотвратимостью палачей подбираются к обездвиженным «Матильдам» метров над тридцать пять — в то время как товарищи прикрывают их пулеметным и иногда пушечным огнем… На случай, если обреченные британские экипажи пытаются выбраться — и встретить врага гранатами.

Ну, или просто убежать…

Нет, все кончается одинаково — неподвижный танк, значит мертвый танк. И после заряда огнесмеси, вылетающей из сопла огнемета с температурой под тысячу градусов, эта мрачная истина неумолимо воплощается в жизнь…

Собственно, с пулеметными «Матильдами» комбаты Богодист и Чуфаров вполне могли справиться самостоятельно — «бэтэшки» разбили бы ходовую, а химические танки сожгли бы их в ближнем бою… Комбриг ведь так и планировал! Вот только Фотченков не знал, что англичане уже успели переправить на материк первую партию «Матильд» второй серии. Не знал, что в атаке участвуют двадцать три пушечных английских танка — а ведь даже обездвиженными они представляют опасность! Так, подбитая экипажем Малютина «Матильда» сперва сожгла огнеметный Т-26, вспыхнувший ярким пламенным факелом… А затем уделала в лоб полезший в атаку БТ-7Э.

За время артобстрела у ложного переднего края неподвижно замерло семь штук новых британских машин, получивших повреждения ходовой — и еще две все-таки сгорели. Кроме того, часть экипажей были истреблены в самом начале боя с советской засадой — когда замаскированные в посадках танки Фотченкова зашли в тыл врага… И пока занятые починкой ходовой танкисты возились с сорванными гусеницами, их неплохо так проредили пулеметно-пушечным огнем! Однако сейчас в контратаку ринулась полнокровная рота модифицированных «Матильд», повернув от позиций казачьего полка…

И реальный отпор им может дать лишь «тридцатьчетверка» Малютина.

— Бронебойный!

В очередной раз грохнула трехдюймовка Ф-34 — длинноствольная по меркам «сорокапяток» и прочих танковых орудий, она обладает отличной убойной мощью и дальностью выстрела. И все же от семидесяти пяти миллиметров лобовой брони «Матильды» (в лобовой проекции корпуса установленной под рациональными углами наклона), орудие «тридцатьчетверки» способно взять метров за четыреста… Сейчас же старлей рискнул ударить за полкилометра — но на сей раз Малютин целил в борт неподвижного танка с выбитыми катками, в район кормы. А там броня все-таки потоньше, пусть всего на пять миллиметров…

Илья опередил вражеский экипаж с выстрелом на долю секунды — и тем спас комбата Чуфарова, воюющего на экранированном Т-26. Тяжелый удар сотряс танк, сбив прицел британскому наводчику — а сквозь жалюзи над движком потянул чадный дымок медленно разгорающегося дизельного топлива… Почуяв запах дыма англичане решили не геройствовать, бросились наружу; отыгрываясь, Федор Вячеславович сгоряча приложился по врагу бронебойной болванкой, лишь зарывшейся в снег. Но и Семенов Ванька, не желая отпускать законную цель, дал одну и другую длинные очереди из спаренного пулемета… Расстояние для прицельного огня было великовато — но пучки трассеров, рассеивающихся на дистанции, все же зацепили кого-то из британцев.

— Семенов, отставить! Бронебойный!

Довольный собой и весело улыбающийся, заряжающий уже загнал в казенник новый снаряд — и тут в борт башни ударили, будто огромным поленом…

Вражеская болванка не проломила советской брони. Установленные под наклоном башенные бронелисты толщиной в сорок пять миллиметров, британская двухфунтовка возьмет своим калиберным снарядом метров с двухсот — да и то не факт… Однако советской броне не хватает вязкости — и отколовшиеся с внутренней стороны осколки вонзились в шею закричавшего заряжающего.

— А-а-а-а…

— Женька, бинтуй его! Аким, ходу, разворот!

— Сейчас!

От сильного удара танк заглох, а при повторной попытке завести его, стартер отчаянно зазвенел — словно натянутая струна… Немного пришедший в себя радист уже разорвал индивидуальный пакет, целиком прижав его к ране товарища, в то время как второй он использовал в качестве повязки — через левую руку зафиксировав первый пакет на шее заряжающего. Еще и скользящий тампон также сместил к ране…

— Женя, кончай с перевязкой, готовь бронебойный!

Илья лихорадочно работал маховиками наводки, разворачивая башню навстречу опасности — и ловя британский танк на прицел. Получалось, увы, откровенно плохо — из-за застилающего обзор дыма и относительно узкого поля зрения перископа. Двадцать шесть градусов — не так и много; впрочем, у штатного телескопического прицела он составляет всего-то пятнадцать градусов… Вот бы где пригодилась командирская башня с хорошим обзором — и комбриг в качестве командира машины!

Уж Петр Семенович сходу дал бы целеуказание…

Удар!

Старлею показалось, что очередная болванка зацепила борт — но нет, она прошла рядом, лишь крепко тряхнув танк тугой волной сжатого воздуха. Зато прорезавший дым огненный трассер, молнией мелькнувший рядом с «тридцатьчетверкой», показал Малютину направление — откуда прилетело.

Парой секунд спустя старлей поймал в перекрестье прицела двигающийся сбоку пушечный британский танк, развернутый лбом к борту «тридцатьчетверки»…

Расстояние до противника — метров четыреста.

Британский наводчик допустил ошибку — он целил в башню, хотя толщина скошенного борта русского танка составляет сорок миллиметров. За четыреста метров двухфунтовка могла бы ее взять… А уж ходовая уязвима у всех без исключения боевых машин! Впрочем, Т-34 старшего лейтенанта частично закрывал снежный бугор и перепад высоты на местности — и англичанам также мешал дым… Теперь все это уже неважно.

— Завел, командир!

В подтверждение слов мехвода, утробно заурчал движок — но старлей зло бросил в ответ:

— Стоять!

Малютин уже поймал цель — и пусть «Матильда» покатила вперед, но слишком тяжелый и не очень быстрый танк плохо подходит для маневра. Мехвод погнал его прямо вперед, подставив под удар крепкий лоб — и секундой спустя поймал в него болванку… Вернее сказать, стрелок-снайпер Илья Малютин умудрился угодить в сочленение башни и корпуса вражеской машины — на самом деле