Ревизор: возвращение в СССР 52 - Серж Винтеркей

отвечать на заданные им вопросы – хладнокровно, обстоятельно, по существу, не робея. Да ещё под любое высказывание подводя серьёзную теоретическую базу. Это однозначно самый феноменальный молодой человек, что попадался мне на моей памяти за последние десять лет.

Следующим высказался профессор Карельцев:

– Не со всем сказанным этим молодым человеком, конечно, я соглашусь. Но да, высказанные им гипотезы имеют право на существование, как и сделанные им прогнозы. Тем более что приятно отметить, что прогнозы он делает достаточно конкретные. Так что в ближайшие годы мы сможем лично убедиться, кто по ним прав – мы с нашим опытом или молодой человек со своими предположениями…

Другие высказанные точки зрения сильно не отличались. Все профессора дружно признали, что столкнулись сегодня с редким талантом…

***

Москва

Эмма Эдуардовна Ивлева выслушать‑то выслушала, но для нее ясно было, что как студент он может не знать всех нюансов. Да, она поверила Павлу, что он сам не имеет планов переходить в МГИМО. Но вот то, что она сегодня наблюдала, было абсолютно беспрецедентно.

И единственная идея, которая ей приходила в голову, была совсем неутешительной. Если Ивлеву ещё не сделали предложение о переходе в МГИМО, то после тех блестящих результатов, которые он сегодня показал, это предложение неминуемо ему будет сделано в ближайшем будущем.

А кто в этом виноват?

А виноват проректор по науке МГУ, который так её уговаривал именно Ивлева в МГИМО отправить!

А почему, кстати, он меня уговаривал? – немедленно задумалась замдекана. – Какой у него может быть в этом интерес?

Так‑то обычно Эмма Эдуардовна побаивалась Моложаева.

Но сейчас она настолько была возмущена явными, с её точки зрения, пиратскими планами МГИМО на Ивлева, что на обычную боязнь ей было уже наплевать.

Так что она решила, что это очень хорошая идея – отправиться к Моложаеву прямо сейчас и лично спросить его, что он знает обо всей этой махинации, что затеяли в МГИМО в отношении её самого блестящего студента за более чем десятилетнюю деятельность на посту замдекана факультета экономики МГУ.

***

Москва, ректорат МГУ

Проректор МГУ Моложаев сидел у себя в кабинете в весьма благодушном настроении после недавнего обеда. Тем более что вчера ещё и ректор его похвалил за успехи в научной деятельности студентов. И что самое приятное: за прошедшие с того времени почти сутки никто больше не успел испортить ему настроение.

На удивление, кстати, поскольку так‑то постоянно что‑нибудь плохое происходило.

На прошлой неделе, к примеру, на химфаке студенты едва пожар не устроили в лаборатории, а у них же там чёртова куча опасных реагентов. Он, когда узнал об этом, за сердце схватился – так ему поплохело.

Не потуши пожар в самом начале бдительный вахтёр – танкист, прошедший почти всю войну и неоднократно горевший в танке, – то до приезда пожарных вполне могло так рвануть, что потом бы пришлось студентов и преподавателей хоронить...

Естественно, вместе с его карьерой как проректора по науке, который ответил бы за всё это безобразие.

А еще можно же вспомнить, что было за пару дней до этого!

Студентка отправила в университетский вестник статью, в которой перепутала авторство цитаты Ленина, приписав её Карлу Марксу. Хорошо, что главный редактор заметил, прекрасно разбираясь в этом вопросе. Но ведь и научный руководитель эту ошибку пропустил, и совет факультета, когда рекомендовал эту статью в университетский вестник. Студентка‑то, извините, пятого курса – в аспирантуру её планировали определять.

Ну и, само собой, дошла эта история до ректората, на котором весьма язвительно в его адрес кто только не высказывался….

Непростые были недели, в общем. Так что можно было только радоваться, что и вчера был чудесный день, и сегодня он тоже чудесный.

И вдруг в его уютный кабинет буквально ворвалась замдекана факультета экономики Эмма Эдуардовна, причём с весьма воинственным видом.

Эмму Эдуардовну Моложаев, как он думал, прекрасно знал: тихая, спокойная, адекватная женщина, никогда не повышавшая голос. Да, могла упереться рогом, отстаивая какую‑то позицию, которую считала правильной, но только если защищала студентов от несправедливых, как ей казалось, нападок.

Что, в принципе, придавало ей только дополнительное уважение в глазах проректора. Далеко не все замдекана по науке своих подопечных защищают, а надо бы – если, конечно, они цитаты Ленина с цитатами Маркса не путают так грубо. Впрочем, той вертихвостке, которая это сделала, аспирантура уже не грозит – это однозначно.

А тут вдруг появляется Эмма Эдуардовна – прям вся такая возмущённая – да ещё и сразу же кричит с порога:

– Валентин Ильич, и как мне это понимать?

– Что понимать, Эмма Эдуардовна? – осторожно спросил её проректор по науке, начиная осознавать, что, похоже, безоблачный период в его работе слишком затянулся и теперь спокойствию конец. Впрочем, это было неизбежно… Не понос, так золотуха, как говорится…

– Павел Ивлев – наш самый блестящий студент: на радио выступает, в газете «Труд» свои статьи уже второй год печатает. По линии общества «Знание» исправно работает – нам там всё время за это очень благодарны. И вдруг вы фактически своими руками отдаёте его в МГИМО!

Про Павла Ивлева проректор, конечно, прекрасно помнил и был согласен с Эммой Эдуардовной полностью. Студент действительно выдающийся. И с конференцией совместной с японцами так неплохо помог недавно. Слава-то вся за ее организацию и проведение ему одному за нее досталась…

Эмма Эдуардовна, правда, самое главное не упомянула, что за Ивлева ещё и Захаров просил. А это главное, о чём любой администратор должен в первую очередь в такой ситуации думать.

Так что известие о том, что его почему‑то хочет забрать МГИМО, проректору, конечно, не понравилось. Как и обвинение в том, что он якобы этому способствует.

– С какой бы я вдруг стати сделал это, Эмма Эдуардовна? Немедленно успокойтесь, – строго сказал он. – С чего вы вообще взяли, что я хочу Ивлева, действительно нашего блестящего студента, вдруг в МГИМО отдать? Причём тут МГИМО? Мы же сами его вырастили, мы и будем им гордиться, когда выпустим из наших стен с дипломом МГУ.

– То есть вы хотите сказать, что совсем не в курсе о том, что я сегодня собственными глазами наблюдала? – уперев руки в бока, продолжала Эмма Эдуардовна, нисколько не снижая своего