Одиночка. Том II - Дмитрий Лим

плевать нельзя. Нужно действовать чисто, как всегда. Объявить розыск: мол, пропал дорогой родственник, вся семья в отчаянии, плачем и ищем. А на деле — дождаться трёх недель, вступить в законные права, и всё. Если пацан сам объявится, натравить на него своих же волков. Просто и легко!

Северо-запад ждёт, и этот молокосос не встанет на пути.

— Коля, — Савелий повернулся к помощнику. — Готовь объявление и заявление в полицию. Саша Громов пропал. Племянник, наследник… вся семья в горе, все на ушах, мы сами ищем. Свяжись с нашими в участках — пусть разошлют ориентировки, но без лишнего шума. Понял?

* * *

Я молча смотрел на труп Баранова: его глаза, теперь пустые и стеклянные, уставились в никуда, а лицо застыло в немом крике. Навсегда.

В моей голове появилась очень навязчивая мысль:

«Я стал совсем хладнокровным… В моём прошлом мире смерть противника на дуэли вызывала во мне хотя бы тень сожаления, вспышку сомнения. А теперь? Просто факт. Ещё один, кто встал на пути и заплатил цену…»

Но, чёрт возьми, это было неизбежно. Если бы он выжил, то рано или поздно сам допёр бы, на кого я похож. Его глаза уже расширились при упоминании Саши Громова: он узнал, почувствовал. Мне нельзя оставлять свидетелей. Ладно, что сделано, то сделано.

Вокруг повисла тишина — такая густая, что её можно было резать ножом. Все присутствующие — от наёмников до «огошников» и моей скромной компании — были поражены результатом.

Первой ко мне подошла Катя. Она положила руку мне на плечо — лёгкое, почти сестринское касание, но в этот момент оно показалось мне назойливым, как муха на свежем трупе.

— Жалеешь ли ты о случившемся? — спросила она тихо, заглядывая прямо в глаза, словно пытаясь разглядеть в них что-то.

Я почувствовал, как её пальцы чуть сжались, ожидая ответа, который мог бы оправдать её собственные сомнения. Но я сухо ответил:

— Нет.

Не было во мне ни тени колебания, ни намёка на сожаление. Я просто убрал её руку с плеча — движение было механическим, без злобы. Катя замерла, её рука повисла в воздухе, а потом медленно опустилась. Я не стал ничего объяснять, не стал смотреть на неё дольше необходимого. Просто повернулся и двинулся на выход. За спиной я слышал, как она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, но её слова уже не имели для меня значения. Мир сузился до следующего шага, до следующего решения.

Система тем временем уведомила меня об успешном выполнении задания, но я не стал его просматривать. Сделаю это дома, в более спокойной обстановке. А также появилось и другое уведомление: мол, двое из десяти охотников Барановых отправились на тот свет.

Осталось восемь…

У выхода стояли Ира, Витя и Люда — бледные, как полотно, в полном афиге от того, что только что произошло. Ира стояла ближе всех, её глаза, обычно такие живые и насмешливые, теперь были широко распахнуты, а губы слегка приоткрыты, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Они не ожидали этого, не ожидали хладнокровной расправы над Барановым. Я увидел в их взглядах смесь страха и восхищения, но больше страха.

— Ты… ты смог! — наконец, выдохнула Ира. Её голос был хриплым, как после долгого молчания. Я не ответил, просто кивнул, проходя мимо, и они расступились, словно перед призраком.

Неожиданно за спиной раздался резкий голос Кати: она крикнула двум гвардейцам Баранова — тем самым громилам, которые всё ещё пялились на труп своего босса, не в силах отвести глаз:

— Что смотрим? Берём труп и несём домой! — рявкнула она. — Ваша семья не имеет права выставлять претензии. И «ОГО» тому свидетели. Всё по правилам дуэли, ясно⁈

Мне не нужно было даже поворачиваться чтобы понять: эти два бугая выполнят требование. Никто из них не посмеет что-то ляпнуть в сторону охотницы S-ранга. Да и… а ведь и вправду: здесь лейтенант Васильева, правила она слышала, так что…

«Ага, слышала. А толку-то? — принялся рассуждать про себя. — Всё равно достанет меня своими расспросами. Да и сами Барановы явно плевали на все правила. Хотя… пофиг. Быстрее выполню задание. Правда, теперь придётся немного задуматься над собственной безопасностью. Ибо вендетту никто не отменял».

Когда я вышел из «клетки», впереди возникла фигура, блокирующая путь. Анна Васильева стояла неподвижно и смотрела на меня с каким-то странным удивлением в глазах. Не страх, не осуждение — скорее смесь любопытства и… уважения? Она молча протянула мне пачку бумаг: аккуратно сложенных, с печатью «ОГО» на обложке.

— Что это, госпожа лейтенант? — спросил я ровным тоном, не беря бумаги сразу, чтобы не показаться слишком заинтересованным.

— Прошение о зачислении, — коротко сказала она, не отводя взгляда.

Она сделала паузу, и я увидел, как её пальцы слегка сжали край документов, будто она сама не уверена в своих словах.

— Это… не я выбила. Просто решила лично передать. Какой-то генерал распорядился, чтобы вас, Войнов, зачислили… я-то здесь из-за Воронцовых! А… документы оказались с собой. Случайно.

Её оправдания полились сбивчиво, как поток, который она пыталась сдержать: слова спотыкались, паузы удлинялись, и Анна даже отвела взгляд на миг, глядя в пол.

— В общем, генерал-майор хочет, чтобы ты дал ответ. Тебе это нужно, понимаешь? Там, в нашей академии, ты узнаешь азы настоящего боя: не эти уличные стычки, а тактику, оружие, выживание.

Я взял бумаги, чувствуя вес их в руке — не столько физический, сколько символический. Анна стояла так близко, что я уловил лёгкий аромат её парфюма. Её сбивчивость удивила меня: лейтенант «ОГО», привыкшая к приказам и докладам, вдруг заговорила как девчонка, оправдывающаяся перед старшим.

Воронцовы, случайно документы, генерал распорядился — всё это звучало как отговорка.

Я был уверен, что в зачислении была её собственная инициатива, замаскированная под приказ. Я перелистнул первую страницу: там были формы, анкета, описание программы — стандартный набор для новичков «ОГО», но с пометками о специальном статусе для «выдающихся талантов». Моё имя уже стояло в графе кандидата, нужна была только моя подпись.

— Почему именно сейчас? — спросил я, поднимая взгляд.

Тишина вокруг нас сгустилась ещё больше. Ира, Витя и Люда замерли неподалёку, не решаясь подойти, а Катя где-то в зале командовала уборкой. Анна моргнула, словно мой вопрос застал её врасплох, и на миг её маска профессионализма треснула.

Она быстро опустила глаза, но я успел заметить, как её