Уйти на Запад - Сергей Сергеевич Лифанов

правительство США объявило недействительными договора, заключенные с племенами, не сохранившими лояльность. Денег, положенных по прежним договорам, с начала войны не выплачивали, поставки продуктов прекратили. Живите пока как хотите, дорогие индейцы, и не забудьте заключить новые договора, по которым получите еще меньше, чем по прежним.

Впрочем, Фокс, который бывал в этих краях в более благополучные дни, считал, что в нищете повинны сами индейцы:

— Ленивые они! — презрительно утверждал он. — Вот дайте эту землю белым, тут же будут сплошь поля — земля-то какая хорошая. А они немного хлопка посадили, немного табаку, кукурузы — и все! Остальная земля гуляет, разве что коров туда выведут пастись. Да и вот эти поля — это больше джентльмены беспокоятся, у кого негры есть, а индейцы попроще паек получат в агентстве и сидят бездельничают. Или в мяч играют. Тут у каждой деревни есть площадки для игры в мяч.

Я заинтересовался, что там за игра в мяч. Фокс рассказал, что играют две команды, у игроков в руках что-то вроде корзинок, и мяч можно отбивать только этой корзинкой, ни в коем случае ни руками. Ну и задача — загнать мяч в ворота противника.

— А пока загоняют — ломают друг другу носы и руки, — добавил Фокс неодобрительно. — Прямо бой, а не игра.

— Не интересно? — спросил я.

— Интересно, наверное, раз они так играть любят, — отмахнулся Фокс. — А я вот люблю скачки. У нас в Кентукки знаете какие лошади? О-о-о, это мечта, а не лошади!

И Фокс легко перескочил на другую тему. Лошади из Кентукки ему были более интересны, чем какие-то индейцы.

По мере продвижения на юг холмов прибавлялось, а поля исчезли, сменившись пастбищами, разве что около ферм были разбиты небольшие огороды. Дома здесь строили интересно: вроде как два дома под одной крышей, разделенные верандой: так создавались тень и кой-какой сквознячок.

На равнине же было жарко, а перед грозой — так почти невыносимо душно. К счастью, сезон гроз уже заканчивался, и поближе познакомиться со знаменитым торнадо нам не довелось: только издали увидели однажды, как из тучи начала расти труба, но что-то ей не понравилось, и смерч разрушился, так и не достроившись до конца. Мне на язык пришлась история девочки Элли, унесенной смерчем из Канзаса в Волшебную страну, и Джейк с Фоксом потом добрый час строили предположения, где та Волшебная страна находится. Сошлись на Вайоминге, о котором оба знали лишь понаслышке.

— Здесь, — сказал однажды Фокс, показывая на ферму вдали от дороги, — жил старик, у которого было семьсот коров и дочь красавица. Он был готов отдать половину скота какому-нибудь белому, только бы тот женился на его дочери.

— Что ж ты терялся-то? — ухмыльнулся Джейк.

— Да я б не терялся, — ответил Фокс. — Только ему кто-нибудь посолиднее меня был нужен. А усыновлять белого старик не хотел.

Послушать Фокса, так большинство смотрителей почтовых станций были метисы или белые, женатые на индианках: только у них было достаточно энергии, чтобы хозяйствовать, торговать, строить мосты. Чистокровным индейцам хватало того, что у них есть, и о будущем они думали мало.

* * *

Можно, конечно, с Фоксом не соглашаться, однако когда Автор заглядывает в список почтовых смотрителей на Индийской территории, видит следующую картину:

Walker's Station — Танди Уокер, на четверть чокто, губернатор.

Trahern's Station — Джеймс Н. Трахерн, чокто, окружной судья.

Holloway's Station — Уильям Холловей, и это все, что о нем известно.

Riddle's Station — капитан Джон Ридли, наполовину чокто, родственник Уокера.

Pusley's Station — Сайлас Пасли, чокто, торговец.

Blackburn's Station — Каспер Б. Блэкберн, женат на чокто, торговец.

Waddell's Station — кто такой Уоделл — данных не сохранилось. Скорее всего, какой-то белый чужак. После войны на станции стала хозяйничать семья Роджерс, чокто.

Geary's Station — А. Гири, белый, женат на Люси Джазон, чокто из влиятельной семьи. De Juzan — фамилия ее далекого французского предка.

Boggy Depot — данных не сохранилось.

Nail's Station — Джонатан Нэйл, чокто, торговец, мельник.

Fisher's Station — Фишеры были хорошо известная семья чокто.

Colbert's Station & Ferry — Бенджамен Френк Кольбер, чикасо с примесью белой крови, плантатор, хозяин парома. Кольберы — довольно известная и влиятельная семья, в англовики им посвящены как минимум три статьи.

Прелесть ситуации в том, что у чокто, как и у многих восточных индейцев, была матрилинейная система наследования. Это означало, что дети принадлежат народу матери и, что немаловажно, наследуют ее положение в обществе. То есть, женившись на знатной индейской женщине, какой-нибудь белый проходимец обеспечивал своим детям столь же знатное положение и поддержку ее братьев-вождей. Дети-метисы, повзрослев, тоже становились вождями.

Автор с умилением читает «Американские заметки» Диккенса, которые он написал в начале 1840-х годов. Путешествуя по реке Огайо, писатель встретил человека, который впоследствии, в 1865 году станет главным вождем чокто:

«Случилось так, что на борту этого судна, помимо обычной унылой толпы пассажиров, находился некто Питчлин, вождь индейского племени чокто; он послал мне свою визитную карточку, и я имел удовольствие долго беседовать с ним.

Он превосходно говорил по-английски, хотя, по его словам, начал изучать язык уже взрослым юношей. Он прочел много книг, и поэзия Вальтера Скота, видимо, произвела на него глубокое впечатление, — особенно вступление к «Деве с озера» и большая сцена боя в «Мармионе»: несомненно, его интерес и восторг объяснялись тем, что эти поэмы были глубоко созвучны его стремлениям и вкусам. Он, видимо, правильно понимал все прочитанное, и если какая-либо книга затрагивала его своим содержанием, она вызывала в нем горячий, непосредственный, я бы сказал даже страстный, отклик. Одет он был в наш обычный костюм, который свободно и с необыкновенным изяществом сидел на его стройной фигуре. Когда я высказал сожаление по поводу того, что вижу его не в национальной одежде, он на мгновение вскинул вверх правую руку, словно потрясая неким тяжелым оружием, и опустив ее, ответил, что его племя уже утратило многое поважнее одежды, а скоро и вовсе исчезнет с лица земли; но он прибавил с гордостью, что дома носит национальный костюм.

портрет питчлинна работы кетлина

Он рассказал мне, что семнадцать месяцев не был к родных краях — к западу от Миссисипи — и теперь возвращается домой. Все это время он провел по большей части в Вашингтоне в связи с переговорами, которые ведутся между его племенем, и правительством, — они еще не пришли к благополучному завершению (сказал он грустно), и он опасается,