Электрик. Том 2 - Иннокентий Белов

могу сдержать я смешка. — И очень похожие внешне. То есть мне такое условие не обязательно, но если есть какие-нибудь сестренки, неважно какого возраста, среди послушниц или даже монахинь, то расскажите мне про них. Или из вашего отряда лучниц тоже такие подходят, если они из благородного сословия.

После десятиминутного обсуждения сестры вспоминают про две пары родных сестер, живших в монастыре:

— Две сестры Волерин были младше нас лет на пять, а две сестры Брунильяк почти наши ровесницы!

— Кто из них был темненькими?

— Волерин были, — неуверенно отвечает Фиала. — Брунильяк точно светлые блондинки, очень красивые.

— А почему так неуверенно говоришь?

— Да плохо уже их помню. Ксита, ты не подскажешь?

Но сестра только разводит руками:

— Это ты с мелочью постоянно возилась! Доброта наша монастырская! Я-то не обращала на них внимания. Анд… Ваша милость! — тут же поправляется она, заметив, как у меня торжествующе расширились глаза в ожидании ее промаха. — Да зачем тебе это?

— Значит, станете скоро на пять лет моложе и еще называться будете так же — Волерин! — подвожу я итог обсуждения. — Ксита и Фиала Волерин! И еще придется выглядеть дворянками! Вести себя, как истинные дворянки!

Потрясенный вид сестер выдают пока только широко раскрытые глаза.

— Не очень важно, чтобы они совпадали с вами по внешности и были тоже сестрами, но все-таки немного желательно. Мало ли кто-то появится со временем, кто помнит двух темноволосых девочек из вашего монастыря. Хотя вряд ли такое вообще случится, но лучше хоть немного соответствовать настоящей истории.

— Что с ними случилось после захвата монастыря? — такой теперь вопрос у меня.

— Да, наверно, тоже, что и со всеми остальными? — пожимает плечами Ксита. — Затрахали и убили вояки, или к графу в замок угнали. Там их примерно что-то такое же ждало. Мы сами чудом с наемниками спаслись, уже не до того было, чтобы по сторонам смотреть, когда убийцы графа взяли стены и ворота.

Сейчас, когда уже получилось отомстить графу сполна, мои подруги больше не ругаются нехорошими словами при упоминании его поганого имени. Теперь даже вспоминают про него с явным удовольствием, ведь тело могущественного вельможи, самого первого советника короля давно едят черви, а мы все еще живы и даже здоровы наперекор судьбе.

— То есть имеется небольшой шанс, что они сейчас где-то живы и здоровы? Ну, нам все равно доподлинно никак не узнать, придется так немного рисковать. Я тут карту Ксанфа купил, даже с размерами, — вытаскиваю цветную карту на широкой полосе телячьей, хорошо обработанной кожи. — Пять золотых отдал, чтобы правильно понимать, что где находится.

— Вот, примерно то место, где находимся мы сейчас, сам Крумбах на карте есть, конечно. Вот Варбург, город на самом краю королевства, около него ничего похожего из городов больше нет, так что наш выбор однозначный. Других, таких отдаленных и более-менее крупных просто нет на границе с Вольными Баронствами, а в сторону Гальда нам лучше не ехать, там нас могут опознать в любой момент. В общем — лучше Варбурга для нас места я не нашел, хотя еще можно попробовать где-то на границе с Минумом что-то посмотреть. Нужно приготовиться жить там, где есть какая-то развитая жизнь, какой-то серьезный город, только как можно подальше от столицы и от Гальда. Одни только деревни и села вокруг нам явно не подходят. А между ними есть еще пара отмеченных на моей карте других городов. Между Крумбахом и Варбургом примерно девять-десять дней езды, довольно приличное расстояние. От Жофера до Варбурга тоже добираться долго, целых три недели ехать, очень большой путь по здешним понятиям.

— Вряд ли когда-то житель Жофера приедет в Варбург, где встретит вас. Ну, или меня тоже, ведь мое благородное лицо все очень хорошо разглядели во время выдачи городской премии за тела бандитов Горбуна Хоба. Будем надеяться, что за эти два-три месяца, которые могут потребоваться на наше дело, никто из тех людей, кто хорошо знает вас в лицо по монастырю, разбойничьей жизни в Большом лесу, сможет разглядеть и запомнить здесь почему-то именно в образе простых наемниц с луками, не доберется до окрестностей Варбурга. Чтобы прилюдно заявить, что вы не настоящие благородные сестры Волерин, и лет вам не шестнадцать лет, а уже целых двадцать. Ну, такое здесь доподлинно и так никто не знает, кроме ваших настоятельниц и подруг в монастыре, так что нам гораздо проще.

Мои товарищи по отряду молча осмысливают новые знания.

— А зачем мне такое нужно, сейчас скажу. Подумав довольно много времени, я пришел к выводу, что занять подобающее месте среди дворянского сословия Ксанфа нам проще всего именно через ваши браки с какими-то баронами или даже графами. Именно — сделать проще всего и с большой гарантией можно устроить. Чтобы не воевать, не убивать невинных стражников и слуг других баронов, причем тогда шанс на какой-то долгий успех окажется совсем небольшой, — начинаю я трудный разговор.

Теперь на меня смотрят с ошарашенным видом все трое.

— Вы молоды, очень красивы, с прекрасными фигурами и, если у вас окажется хоть какая-то благородная родословная, если вы будете одеты, как настоящие дворянки, в красивые платья, если станете разговаривать тоже, как истинные дворянки или даже просто загадочно молчать, если сможете себя так подать — то нет никаких преград для того, чтобы быстренько выскочить замуж за кого-то из владетельных господ пограничья. Не обязательно сильно богатых, пусть будет сначала такой первый этап внедрения в местную жизнь. Что с имеющимися у вас сейчас умениями в сознании — вообще пара пустяков, чтобы понравиться и очаровать обалдевших от такой красоты мужиков, — продолжаю я, подпуская необходимую лесть в рассказ.

— Да, еще весьма необходимое условие — придется перейти в местную веру, что нам всем абсолютно необходимо по жизни. И мне, имперскому норру, и тебе Терек, пока просто наемнику и воину из Гальда… И вам, красотки, но вера в обоих королевствах одна, по большому счету, так что ничего особо сложного в данном поступке нет.

— То есть я остаюсь тем же простым воякой? И мне не придется учить какую-то новую чужую жизнь? — быстро понимает Терек, очень не желающий ничему серьезно учиться в своей старой жизни.

Есть у него такая тема, что больше ему ничего не нужно и все на этом.

— Да, ты останешься старшим стражи будущей баронессы, займешь по праву подходящее тебе место. Я стану выступать их благородным спутником, каким-нибудь очень дальним родственником из Империи. Слуги останутся слугами баронессы, а наши стражники — такой же стражей. Больше людей