Мигрирующая империя. Том 4 - Дмитрий Дорничев

— Самым страшным… Подбором экипажа! — заявил я, и девушка перекрестилась. Понятно, придётся самому этим заниматься…

За эти три дня я изучил список, переданный отцом, и там было много ветеранов, которых разморозили. И выбор между суперспециалистом и супер-пуперспециалистом был тяжёл и суров…

Но его пришлось сделать. Точнее, сделаю, ведь сейчас я подошёл к дразнящей меня девушке и, усадив её себе на колени, начал целовать. А потом и не только…

В ангар Сердца мы попали лишь спустя полтора часа. Все липкие, но довольные. Пока мы летали, много тренировались. Оксана создавала лёд снаружи Коробка, а я его хватал и двигал. И скажу я, что теперь нам это даётся куда легче!

Я бы ещё неделю провёл в космосе, но, нет, нужно дела делать. А так, Ломи улетела, Тори пропала в Лаборатории, Громову тоже запрягли работой.

Так что мы с Оксаной предоставлены лишь друг другу. И нет, мы же летели, не чтобы как кролики сексом заниматься… Мы летели тренироваться и зарабатывать Очки Флота. Целых три штуки…

Ладно. Мы вернулись домой и… Там меня ждал сюрприз… Неприятный сюрприз.

— С возвращением, сын, — сказала мать, которая выглядела уставшей, а рядом с ней стояла блондинка… Симпатичная, с горящим взглядом и неприятными для меня мыслями.

— Я дома. А это кто, мам? — кивнул я на девушку.

— Как можно не знать ту, с кем спал? — рассердилась блондинка.

— А, теперь понял! Прошу прощения, но вы тогда так быстро набросились на меня, что я даже не успел разглядеть ваше лицо. И уж точно вашего имени я не знаю, потому что вы не сочли тогда нужным представиться.

— Вот, значит, как знаменитый коммодор относится к тем, кто его хотел морально поддержать… А ведь вы мне действительно понравились… — сказала блондинка и пустила фальшивые слёзы. При этом старалась путать свои мысли. Знает, что я — псионик.

— Поэтому даже имени своего не назвали? Просто, получив своё, взяли и ушли? — приподнял я бровь.

— Как это понимать⁈ — раздался недовольный голос, и из дома почти выскочил взбешённый мужчина лет пятидесяти. Крепкого телосложения, короткостриженый, и глаза аж красные. — Хотите сказать, что моя дочь — шлюха⁈

— Уважаемый, не повышайте голос. Это, во-первых. А, во-вторых, это вы сделали такие выводы, а не я. За свои слова я ручаюсь и даже не представляю, как зовут вашу дочь.

— Я же Настя… Как вы можете так говорить, что не знаете моего имени? — продолжила та рыдать.

— Хватит этого цирка! Уходите, — попросила мать.

— Мы уйдём! Но я этого так не оставлю. Обесчестил мою дочь и думаешь всё? — почти рычал мужчина, впившись в меня гневным взглядом.

— Обесчестил? О чём вы? Не припомню, чтобы ваша дочь была девственницей, — сделал я удивлённое лицо.

— Ты снова называешь её шлюхой⁈ — рассвирепел он.

— Это вы её так называете. Второй раз. И попрошу впредь не использовать это слово, — сказал я и слегка засиял белой энергией, а то, я смотрю, «папочка-психопат» сейчас с кулаками бросится на меня. — А теперь уходите. И не возвращайтесь.

— Мы уйдём, но увидимся мы в суде, — заявил мужчина, и, пыхтя как паровоз, с дочерью покинул территорию нашего дома и двинулся к ближайшей остановке для такси.

Мы с Оксаной проводили их взглядами и посмотрели на мать.

— Достали, да?

— Да… — вздыхала она. — Люди как узнали про два миллиарда, так с ума посходили. Эти зашли дальше всех, и думала, что тут уже точно всё. Но нет, вон оно как оказалось… Сын, ты неосторожен.

— Мам, я выпустился из академии, прошёл через сражение. Поехал домой, а тут такая красота, зелень, реки, и тут-то меня взяли тёпленьким…

— Ужас, почти изнасиловали! Бедненький! Нужно его к психологу сводить, — Оксана прикрыла рот ладонью и сделала шокированное лицо.

— Ой всё!

Я пошёл в дом, и вскоре мы нормально поужинали. Впервые за последние дни, а Тори, которая вернулась с «работы», делилась своими впечатлениями. Они там изучают мутацию одного Геноса. Она имеет физическое проявление, и это… Газ.

Мужчину буквально раздувает, и он если подпрыгнет, может и к потолку улететь…

— Мы пытаемся как-то помочь ему, чтобы убрать мутацию и при этом не помешать циркуляции энергии! Это здорово продвинет нас с Алой в исследовании генома гравров и его корректировке! — объясняла осьминожка. Глаза девушки горели, сердце бешено билось, и похоже, Тори была счастлива. Попала в научную среду, где нет «токсичности».

Весь вечер только о работе и говорила. Даже не дала Оксане потроллить меня. Да и спали мы с беловолосой вдвоём. Тори до поздней ночи работала у себя в комнате. И утром выглядела как слизень, но с пылающими глазами… Так и от переутомления можно слечь.

Мы же с Оксаной занялись объездом новых членов экипажа. Ледяная королева, конечно, говорила, что не поедет, но почему-то поехала.

Вот только набор экипажа затянулся на долгие четыре дня и выпил из меня все соки… Общаться с размороженными оказалось, мягко говоря, трудно. Как и им было тяжело осознать, что прошло пятнадцать лет.

Ладно. Меня сейчас больше волновало другое…

— Ты вот много чего говорила, но ты думаешь, я что-то понял? — ворчал я, уставившись на Василису. — Да и ты сюда есть пришла? Прожуй сперва, прежде чем говорить!

Мы вчетвером сидели в гостиной за столом, и блондинка вроде как пришла рассказать по поводу «новинок».

— Даф, ну у тефя и фын, — говорила полторашка, едва ли не плюясь едой, которой забит рот. И раскашлялась да схватилась за горло! Но… — Шучу я, шучу. Горло-то искусственное!

— Я сейчас еду отберу, — строго заявил я, и Вася подтянула к себе поближе тарелку мяса с макаронами.

— Ладно-ладно. Тогда просто подожди, пока я поем. А то надоело питаться всякой дрянью. У нас же кухня закрыта, и Сергея нет. Последние два дня питалась смесью из водорослей… — поморщилась блондинка, а мама поставила Васе тарелку с салатом. — Спасибо, Дашенька!

Вася зацеловала мать в щёку, но губами, испачканными в соусе… Однако мама не жаловалась, лишь улыбалась. Ну и салфеткой щёку протёрла.