Архипов. Псионик - Сергей Баранников

Ответ появился неожиданно. Мы с Лукой сидели в гостиной и ждали, пока Глеб переоденется, чтобы пойти на обед, когда из спальни выскочил ошарашенный Матвеев.

– Андрей, ты видел?

– Что? – сердце мгновенно дёрнулось. Я был готов увидеть в спальне что угодно, начиная от открывшегося портала домой до шведского меха-штурмовика Фенриса.

– Твой боярник. Он пробился из-под земли и выпустил первую пару листьев.

Глава 17. Ученичество

Сразу после пары по истории в одной из спален первокурсников состоялся серьезный разговор. Совет держали Буров, Суровцев и Трегубов. До обеда оставалось еще немного времени, так что у них было несколько минут, чтобы поделиться своими соображениями. Начал, как обычно, Буров, который пользовался авторитетом у парней.

– Пришло время потолковать о текущем раскладе сил на курсе. Пока Головин со своими шавками в лазарете, у нас нет явных противников. Борисов хитрый гад, делает вид, что держится особняком и в наши противостояния не лезет. Знает, что открыто его никто не тронет, а переманить захочет каждая сторона.

– Дима, нужно набирать сторонников, – заметил Суровцев. – Неизвестно какой будет ситуация, когда мы выйдем из академии. Каждый человек на счету.

– Да знаю я! А где ты мне их предлагаешь брать? Видел какой набор в этом году? Если лет пять назад четыре группы набирали, теперь едва две наскребли. Попомни мои слова, объединят нас с другой академией, и вот тогда начнется настоящая борьба за влияние.

Буров в сердцах ударил по стене и слегка поморщился от боли. Потер ушибленный кулак и продолжил:

– Было бы из кого выбирать еще. Камардин оказался продажным червем, переметнулся на сторону Головина, или вообще изначально был за него. Выйдет из лазарета – я с ним поговорю.

– Это если он еще будет в состоянии тебе ответить, – хохотнул Трегубов. – После забывай-травы, знаешь ли, краткосрочную память здорово прочищает.

– Разберемся! Что на счет остальных… Аглицкую и Пирогова из второй группы я затащил в свою команду не зря. Идеальное прикрытие – пока будем в команде, присмотрюсь к ним и разберусь, стоит ли доверять. Аглицкие – далеко не последние в княжестве и из числа тех, кто еще не определился чью сторону занять. Что до Пироговых – целители в третьем поколении, водить с ними дружбу тоже не будет лишним.

– Осторожней с ними, как я понимаю, во второй группе и помимо Головина лидеры найдутся, – предостерег Суровцев.

– Кто? Кудряшов? Его род на нашей стороне, но не против потянуть одеяло на себя. Захочет собрать вторую группу вокруг себя – ну и пусть, главное, чтобы Аглицкую и Пирогова не трогал. Остальные мне не интересны.

– А что на счет нашей группы, Дим? – Трегубов подпер голову кулаком на манеру древнегреческого мыслителя и изобразил умный вид.

– С девчонками нам ничего особо не светит. Тихомирову и Маслову уже захомутали, а с Князевой водиться нет большого желания. Думаю, эта полукровка останется в гордом одиночестве, да и на будущее после академии ее планы не совсем ясны. Все будет зависеть от того, что будет с князем. Фрязин нам точно нужен. Его род держит крепкую мануфактуру в Подмосковье, и тут неплохо укрепился. И пусть Лука не пошел по стопам родычей, толковый псионик всегда пригодится. Матвеев – простой парень, неотесанный недотепа, но в его простоте кроется хорошее качество – он точно не предаст и не обведет вокруг пальца. Ума не хватит.

– А что на счет Архипова? – Суровцев вмиг стал серьезным, потому как этот парень стал для него неожиданностью.

– Не знаю, странный он. Взялся неизвестно откуда, ведет себя, словно не понимает в каком положении оказался, еще и эта его связь с Драгуновым. Старик точно его откуда-то знает.

– Зря ты с ним так, могли бы в легкую завербовать пацана, а так и себе репутацию попортил, и его настроил против нас. Гляди, из-за него еще с Фрязиным и Матвеевым не удастся наладить отношения, тогда вообще дело труба.

– Да кто ж знал, что безродный будет так дерзить? Говорю же, такое впечатление, что он с Луны свалился и не понимает кто он. Другой бы еще в первый день прогнулся, а этот свою линию гнет. Да и потом, надо его немного спустить с небес на землю, пока мы в академии, а то в будущем проблем не оберемся.

– Только ради всего святого, не дави на него! Он неплохо показал себя в теплицах, и по факту нас с Тимохой выгородил из всей этой истории, так что можно сказать, что к нам он лояльно относится. Нужно мягко его втянуть под наше влияние, и проблем не будет.

– Безродного? Мягко? Пф-ф! Слышал бы тебя мой отец, – Буров покачал головой, но Егор тут же его перебил.

– Дима, времена уже не те, не находишь? Нужно учиться разговаривать со всеми, даже с безродными. И потом, пусть он всего искра и без происхождения, всегда важно какой он человек. Ломоносова помнишь? Тоже с глуши вышел, а кем стал?

– Ой, не душни! – Буров скривился и подошел к окну. Какое-то время он стоял молча, погрузившись в собственные мысли, но потом все же произнес: – С Архиповым я разберусь. Нужно сделать так, чтобы он сам захотел пойти нам навстречу, но как это сделать – пока не знаю.

***

Я держал в руках горшок с проросшим боярником и не знал как реагировать на это событие. Ну и что мне с ним делать? Настрой был, мягко говоря, скептическим. Это здешние ребята могут наладить связь с родом с помощью боярника, или как его еще называли – родового дерева. А мне что налаживать? Все члены моего рода остались в родном мире, куда мне хода нет. Я здесь совершенно один. На мгновение даже представил себя совершенно одиноким, но в следующее мгновение в сознание ворвалась совсем другая мысль, которая мигом подняла настроение.

Я ведь могу использовать этот цветок, чтобы получить расположение Листика. Конечно! Профессор наверняка растает, если я расскажу, что посадил семечко в благоприятный лунный день и правильно ухаживал за ним, как сказано в учебнике по ботанике. Интересно, у кого-то еще появился росток, или я такой единственный?

Схватил горшок, и потащился к выходу из корпуса, где нас должен был ждать Листик. Профессор появился не один, а в сопровождении стража. Видимо, решил, что в одиночку ему не присмотреть за теплицами и двумя группами учеников. Пусть и неполными.

Пока шли к теплицам, поглядывал на горшки ребят. Так, у Бурова и Суровцева