Чокнуться можно! Том 3 - Алексей Аржанов

Внутри ещё ворочался остаток чужой злости, доставшийся мне от моего предшественника-уголовника, тот самый холодный инстинкт «убрать угрозу», однако я быстро его подавил.

Думать всегда лучше головой, а не кулаками. Хотя странно, что подсознание вообще подняло инстинкт Борзова в этой ситуации. Похоже, у предшественника вообще не было принципов. Решал проблемы насилием, независимо от пола.

— Чисто сработано, — сказала женщина, когда мы остались вдвоём. — Я думала, будет хуже.

— Хуже ещё будет, если вы не объясните, кто вы такая и зачем приехали, — подметил я. — Только давайте сразу к делу. Без этого спектакля про пациентку, его мы уже отыграли. Оксана. А по фамилии?

— Чумакова, — сказала она и несколько секунд наблюдала за моей реакцией. — Оксана Чумакова. Жена Антона Павловича. Знакомо вам это имя?

Палыч. Ну, конечно. Как я и думал…

Вот теперь всё встало на свои места. Тот самый бизнесмен, спонсор губернатора, которого настоящий Астахов обворовал на пять миллионов и которому наставил рога с его же женой. А вот, собственно, и та самая изменница — прямо передо мной!

И ведь Чумаков в прошлом месяце сам приезжал сюда. Хотел меня поймать, а потом я при губернаторе, при всей комиссии, аккуратно доказал, что я другой человек, с другим лицом, и публично его осадил. После того раза он замолчал. И надолго. Я уже начал думать, что старая история больше не всплывёт.

А теперь вместо него приехала его жена. Та самая, из-за которой всё и завертелось.

— Что ж, Оксана, — я перехватил оставшиеся у меня пакеты поудобнее, ручки уже резали ладонь, и кивнул в сторону сквера через дорогу. — Раз разговор предстоит долгий, давайте хоть на лавочку сядем. Неудобно вести светскую беседу, когда в руках два пакета с продуктами висят.

Она усмехнулась. Впервые за весь разговор по-настоящему, не натянуто.

— А вы и правда на него не похожи, — сказала она, следуя за мной. — Совсем. Голос другой, манера другая. Он бы стоял и потел, а вы шутите.

— Это, я так полагаю, комплимент?

Мы перешли дорогу и сели на лавку под облезлым тополем. Я поставил пакеты в ноги, а затем размял затёкшие пальцы. Оксана села вполоборота ко мне, закинула ногу на ногу. Держалась она прямо, плечи развёрнуты, подбородок чуть приподнят. Но я понимал, что даже не смотря на напускную уверенность, она всё равно сильно нервничает.

/Биометрия: пульс 92. Тремор пальцев. Состояние: внешняя собранность поверх сильного внутреннего напряжения/

Да-да, волнуется. Просто не хочет этого показывать.

— Слушаю вас, Оксана, — я передал ей слово.

Минуту она молчала, думала с чего начать. Разговор, очевидно, должен был стать неприятным для нас обоих.

— Антон сломался, — заговорила она. — Ничего из того, что делало его сильным, не осталось. После той истории всё посыпалось. Деньги ушли, контракты исчезли, потом он связался с не самыми хорошими людьми, чтобы хоть как-то разобраться со своими проблемами, но стало только хуже. Сейчас он целыми днями лежит. На улицу не выходит, дело своё забросил. Всё перекинул на партнёров, а те его потихоньку и доедают.

Я слушал и автоматически складывал картину. Сорокалетний мужчина, потеря статуса, потеря денег, потеря лица, на фоне крушения всех опор. Классическая большая депрессия с апатией и абулией — это когда у человека не просто плохое настроение, а пропадает сама воля, способность хотеть и действовать. Такой будет лежать и смотреть в стену, потому что встать для него теперь — это настоящий подвиг.

Странно только, что она говорит так, будто сама тут совершенно не причём. Ведь именно с неё у Чумакова и начались проблемы. Связалась с прежним Астаховым и вместе они всё порушили. Не могу сказать, что испытываю жалость к Палычу — человек он неприятный. Но вся эта ситуация вызывает только отвращение.

— Касаемо состояния вашего мужа — похоже на депрессию. И вряд ли она лёгкая, — объяснил я. — Ему нужен врач. Психотерапевт, антидепрессанты, и правильный режим. Так вы за этим что ли приехали? Чтобы я его полечил?

— Нет, — резко ответила она.

Кажется, я подобрался к чему-то важному.

— Тогда зачем?

Тут-то я и понял, что на мужа ей плевать. Глаза у неё блестят, а в эмоциональном фоне мелькает алый цвет. Что-то горячее в перемешку с тоской.

— Я хочу найти Алексея, — заявила она. — Настоящего. Того, у которого вы взяли документы. Уж вы точно должны знать, где он сейчас находится.

Ах, вот оно что…

Прочесть её эмоции было не трудно. Теперь всё раскрылось — мне даже напрягаться не пришлось. Прежний Астахов её использовал, обокрал и разорил её мужа, а потом исчез, разорвав всякую связь. И самое абсурдное — эта женщина не злится на него. Как раз наоборот! Она его ищет и хочет вернуть.

— Оксана, — вздохнул я. — Давайте проясним. Этот человек переспал с вами, вынес из сейфа вашего мужа пять миллионов и сбежал из страны, ни разу вам не позвонив. Так?

— Так, — она вздёрнула подбородок. — И что?

— Это, конечно, не моё дело… — покачал головой я. — Но на кой-чёрт вы после всего случившегося хотите его найти?

— Чтобы быть с ним, — как ни в чём ни бывало заявила она. — Я ухожу от Антона. Всё равно я ему теперь не нужна. А вот с Алексеем я могу почувствовать себя живой. Понимаете? Живой. Никто никогда так на меня не смотрел так, как это делал он.

/Фон: алый. Состояние: идеализация объекта, замещение реальности образом, признаки аффективной зависимости/

Да, заварила же эта троица кашу. В итоге все — и она, и Чумаков, и прежний Астахов — оказались в полной заднице. Но Оксана — не глупая. Просто в её голове замкнулся ряд совершенно нелогичных умозаключений.

И никакую любовь к настоящему Астахову она не испытывает. Это обычная психологическая ловушка. Такое порой случается, когда обаятельный манипулятор сначала окутывает человека вниманием, а потом резко обрывает связь.

Мозг не получил завершение и теперь достраивает его сам. Раздувая образ ушедшего до абсурдных высот. Дорисовывает ему то, чего в нём отродясь не было. Я видел десятки таких историй. Поэтому я понимаю, что спорить в этой ситуации бесполезно.

Лечить таких людей нужно несколько иначе. И ведь, с одной стороны, мне в принципе незачем ей