Двадцать два несчастья – 8 - Данияр Саматович Сугралинов

Вот оно что. Получается, сказав «моя песенка спета», она не преувеличила. Есть что-то, чем Ачиков ее шантажирует. Вот же гад, а… Родную тетку, которая вырастила и воспитала его как сына… Нет, вернусь и влезу я в это. Пора бы навести там порядок.

— Понятно, спасибо, — задумчиво сказал я. — Вопрос этот на самом деле важный, держи в курсе, Наиль, если что-то новое появится по этой ситуации. Может, стоит пообщаться с Александрой Ивановной на тему санатория? Я хочу взять ее заведующей физиотерапевтическим отделением. Честно говоря, она сама попросилась.

Наиль кивнул и перешел к последнему — по лицу я видел, что он приберег это напоследок.

— Теперь по вчерашнему видео, Сергей Николаевич. Там просмотры перевалили за миллион.

— За ночь? — Я поставил стакан. — Вчера же было шестьсот тысяч.

— За ночь. Видео завирусилось, после того как его выложили в нескольких популярных пабликах.

— Это плохо?

— Это хорошо, но привлекло к вам лишнее внимание. Харитонов зашевелился, поняв, что придавить вас не удалось. Кстати, в его кабинете видели Соломона Абрамовича Рубинштейна, человека, уверен, вам известного.

— Он-то каким боком? Вроде бы мы с Хусаиновым помирились. Формально, конечно, но тем не менее.

— А Ильнур Фанисович его услугами больше не пользуется. Но Рубинштейн слишком много знает, поэтому его оставили рядом, приставили к сыну Амиру. Вот он с ним подвизается, а заодно помогает решать всякие интересные вопросы Руслану Ахметову, жениху Лейлы Хусаиновой. Такой вот расклад, Сергей Николаевич.

Я вспомнил, что этот Амир, родной сын Хусаинова, ненавидит приемную Лейлу. А через нее его ненависть, похоже, перешла и на меня. А может, там еще и Руслан подлил масла в огонь. В общем, прав Наиль, видео завирусилось совсем некстати.

— Но и это еще не все, — продолжил нагнетать Наиль. — Харитонов нанял серьезного адвоката из Москвы. Я узнал через ребят из чатика девятки — меня оттуда до сих пор не удалили, видимо, забыли. Так вот, адвокат представляет не только Харитонова.

— А кого еще?

— Этого я пока не знаю. Но знакомая медсестра слышала кое-что. Мельник звонил кому-то в Йошкар-Олу. Похоже, Михаил Петрович параллельно пробивает вас, и, судя по всему, кто-то сверху решил, что вы слишком часто попадаете в новости. — Наиль залпом допил эспрессо и чуть скривился. — Помните, я говорил, что наверху не любят народных героев без разрешения?

— Помню. Это дед твой говорил, а не ты.

— Неважно, чей дед, Сергей Николаевич, важно, что он был прав, — сказал Наиль и встал. — Минздрав Марий Эл запросил данные по кадровым решениям в моркинской ЦРБ за полгода. Пока это не проверка, но первый шаг к ней.

— Что предлагаете? — спросил я.

— Пока ничего не делать. Вам бы сейчас вообще затаиться, тем более причина более чем уважительная: вы улетели в аспирантуру. Я буду мониторить чатик девятки и следить за Харитоновым. Если он начнет что-то предпринимать, узнаем быстро. Тогда и будем реагировать, а сейчас не стоит распылять ресурсы и внимание на него.

Я уважительно посмотрел на юриста, причем совсем новыми глазами. Щуплый маленький пронырливый махинатор, которого я видел в нем раньше, оказался довольно грамотным и умным стратегом.

— Добро, Наиль Русланович, — сказал я и протянул ему руку.

Он с удовольствием пожал и при этом выглядел таким счастливым, что я решил и впредь звать его по имени-отчеству. Очевидно, для него это было важно. Впрочем, эмпатический модуль тоже это подтвердил.

Мы встали из-за стола. Наиль посмотрел на табло, где моргала строка «МОСКВА (SVO) — РЕГИСТРАЦИЯ».

— Счастливого полета, Сергей Николаевич, — сказал он и вдруг замялся. Посмотрел в сторону. — Тут такое дело… Венера спрашивала, когда вы вернетесь. Я сказал, что не знаю.

Помолчав, я кивнул:

— У нее есть мой номер. Она могла бы позвонить и спросить у меня.

— Если так говорите, вы ее совсем не знаете, Сергей Николаевич, — мотнул головой Наиль, после чего смутился и покраснел. — Может, вы ей сами позвоните?

— Не буду, Наиль Русланович. Не хочу обманывать ни ее, ни себя, ни… еще кое-кого.

Юрист понимающе кивнул, просиял, смутился, после чего хлопнул меня по плечу.

— Не опоздайте, Сергей Николаевич! Мягкой посадки!

Развернувшись, он ушел через зал к выходу — маленький, быстрый, в распахнутом пальто, с коричневой папкой под мышкой, в которой лежало будущее десятка людей, в том числе и судьба женщины, при упоминании о которой он краснел. Мелькнул в толпе и пропал.

Глава 18

Без багажа и с посадочным в телефоне я быстро прошел досмотр и сел в чистой зоне у окна напротив гейта. За стеклом на перроне техники в оранжевых жилетах возились у самолета. Глаза у меня горели, будто в них насыпали песку, а виной тому были час сна, две чашки кофе и раннее зимнее утро. Тело требовало горизонтали, а мозг не отпускал разговор с Наилем, но тут объявили посадку.

Я подхватил сумку и вышел на перрон, где ударил злой ветер. Желтый автобус довез до самолета, стоявшего поодаль от терминала. Поднявшись по трапу, я прошел мимо стюардессы с резиновой улыбкой и опустился на свое место — девятый ряд, у окна.

Рядом уже сидел грузный мужчина лет пятидесяти с красным, словно обветренным лицом и короткой стрижкой. На нем был дорогой, но мятый темно-синий пиджак. Верхняя пуговица белой рубашки расстегнута, потому что толстая шея в воротник уже не помещалась. В одной руке он держал бумажный стаканчик кофе из аэропортовского автомата, другой сосредоточенно что-то листал на телефоне.

Я убрал сумку наверх, сел и пристегнулся. Сосед покосился, кивнул и вернулся к своим изысканиям.

В этот момент тихо звякнул в кармане уже мой телефон, это Аня написала: «Счастливого пути! Напиши, когда доберешься».

«Уже в самолете. Скоро буду в Шереметьево», — набрал я.

В ответ пришло сердечко и «Я уже скучаю. Когда ты назад?».

Ответив, что примерно через пару дней, я убрал телефон.

Самолет тем временем вырулил на полосу, и на разбеге мой сосед прикрыл глаза и вжался в кресло, а его побелевшие пальцы вцепились в подлокотники.

Когда мы набрали высоту и погасло табло «пристегните ремни», сосед, шумно выдохнув, полез в карман за