Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский

[7]9 февраля 1236 года Папа Григорий IX объявил Крестовый поход против Литвы. 22 сентября того же года состоялась битва при Сауле, окончившаяся полным поражением меченосцев. В ней был убит магистр ордена Волгуин фон Намбург (Фольквин фон Винтерштаттен). 12 мая 1237 года в Витербо Григорий IX и гроссмейстер Тевтонского ордена Герман фон Зальца совершили обряд присоединения остатков ордена меченосцев к Тевтонскому ордену. Тевтонский орден прислал в Ливонию своих рыцарей, и подразделение Тевтонского ордена на землях бывшего ордена меченосцев (то есть на нынешних латышских и эстонских землях) стало называться Ливонским ландмейстерством тевтонского ордена.

Глава 15

Велеславу я увидел издали. Волхва стояла на краю воды и напряженно вглядывалась в темноту. Заметив Зиму, она облегченно выдохнула, покачала головой и уселась на торчащий из земли пень. Такая реакция понятна. Здесь вблизи лагеря мысленно можно разговаривать только на очень небольшом расстоянии. Связаться со мной она не могла, но при этом хорошо расслышала рёв, который издавала горгулья. То есть напарнице не позавидуешь, и не хотел бы я оказаться в подобной ситуации на её месте.

Впрочем, по фигу уже на все. Операция прошла успешно. Мы с Зимой сходили в лагерь и узнали все, что хотели. Ну и сверх того ещё немного узнали. Немного, м-да…

— Ты можешь хоть раз в жизни сделать что-то без приключений? — устало вздохнула волхва, в тот момент, когда я выбрался на сухое. — Кого ты там опять убил?

— Вроде горгулью, — я пожал плечами и возмущенно добавил: — И почему ты только мне выговариваешь? Будто я один ходил в лагерь.

— То есть ты даже не знаешь, кого убил? — Велеслава усмехнулась и посмотрела на Зиму. — Ну а тебе я выговариваю, потому что она твоя спутница и сама ни во что не влезает. Только с тобой за компанию.

— Вот да! Впутываешься во все подряд. Пугаешь бедную девушку, — подруга картинно-осуждающе сдвинула брови, но не выдержала, улыбнулась и пояснила волхве: — Та тварь сама на нас напала. Ее, видимо, оставили на сторо́же. Первый раз мы как-то прошли, а обратно не получилось. Она еще двоих сторожей там убила, но те парни погибли случайно. Она на них не бросалась.

— Так вы узнали то, что хотели?

— Мы узнали даже больше, чем надо, — я тяжело вздохнул и погладил морду подошедшего коня. — По дороге расскажем, а пока давайте отсюда уйдем?

— Да, конечно, — Зима указала на стоящее возле воды дерево. — Идите к той ольхе. Я вас перенесу к следующему узлу.

Переход произошёл быстро и без каких-либо проблем. Коротко посовещавшись, мы сразу пошли к жилищу волхва, до которого от узла было не больше трёх верст пути.

Ходить ночью по лесу с конем — не самое простое из занятий даже с моим измененным зрением, но, если у тебя есть знакомая берегиня — задача упрощается. Лес, конечно, не превратится в поле, как в песне, но, когда впереди летит яркий фонарь, выбирающий дорогу, прогулка не вызывает особых трудностей.

До избушки волхва добирались около часа. Пока шли, я рассказал напарнице о том, что произошло с нами в лагере и о готовящихся в Пскове событиях. Лица жрицы я не видел, но по иногда отпускаемым выражениям было понятно ее отношение к происходящему.

— В общем, времени у нас нет, и, наверное, не стоит задерживаться у твоего знакомого, — под конец рассказа произнёс я. — Спать пока вроде не хочется. Проще сразу отправиться в Изборск. До озера доберемся ещё затемно. Тут же до берега по прямой верст пять или чуть больше.

— Да ты прав, Олег, — согласилась жрица. — Времени нет совсем. Эти твари очень хорошо подготовились, но, если мы отобьемся, они нескоро оправятся. Я поговорю с Перемыслом. Узнаю, где находится лодка, оставишь коня, и сразу пойдём к берегу озера.

Волхв — высокий кряжистый старик с большими ладонями и узловатыми пальцами — встретил Велеславу как дочку. Улыбнулся, обнял, выслушал и пообещал проводить до озера. Затем он поклонился поприветствовавшей его берегине, кивнул и забрал у меня коня.

Перемысл жил в небольшой землянке и было непонятно, куда он поставит Мышонка, но, как выяснилось, переживал я зря. Взяв коня за повод, волхв провёл его между двух сосен, и они исчезли.

— Не волнуйся, — заметив мой взгляд, успокоила Велеслава. — С твоим Мышонком ничего не случится.

— Надеюсь, — я вздохнул и перевел взгляд на подругу.

— Так и есть, — Зима посмотрела вслед ушедшему волхву. — Лес скрывает его жилище, а землянка нужна для отвода глаз.

Волхв вернулся минут через двадцать. Выдав нам мешок с едой, он сделал приглашающий жест и направился в сторону озера. Мы с Велеславой пошли следом за ним.

До берега добрались без приключений. Вражеских дозоров вокруг озера ездило немало, но мои спутники их чувствовали и смогли обойти.

Лодка — небольшая долбленка — была спрятана в кустах за стволом упавшего в воду дерева. Весла лежали на берегу неподалёку. Забрав их мы спустились к воде по стволу и погрузились в суденышко.

— Передай привет Велемиру, — на прощанье произнёс провожатый. — Давно он ко мне не захаживал.

Мы поблагодарили волхва и поплыли к Изборску, прикрытые чарами Зимы. На дворе ещё стояла светлая осенняя ночь. Негромко плескалась за бортом вода, ветра не было, и лодка плыла достаточно быстро. Сам я никогда не бывал ни в Изборской крепости, ни в Труворовом городище и не знал, каких размеров там было озеро. Здесь, навскидку, километра четыре в длину и в ширину — около трёх. Лодка была спрятана прямо напротив крепости и добирались мы около получаса.

С восточной стороны Изборск был укреплен довольно внушительно. Повсюду из воды торчали острые камни. Возле пристани высились три каменные башни с расчетами стрелометов, а между ними были протянуты железные цепи. С юга и севера город прикрывали стены, и понятно, почему латиняне не решились атаковать Изборск с воды.

Впрочем, на маленькой лодке к городу проплыть было можно. Зима указала маршрут, и мы, двигаясь зигзагами между камней, вскоре пристали к берегу. Пристань тут была раза в три больше той, что в Сольце. Возле дальнего северного причала на воде покачивались три купеческие ладьи. Вдоль берега были пришвартованы пара десятков рыбацких лодок. Город ещё спал, но народа на пристани хватало.

Двое часовых стояли возле большого корявого камня и о чем-то разговаривали. Ещё четверо патрулировали открытое пространство.