Искатель 22 - Сергей Шиленко

Твою мать, дай мы ему хоть секунду на плетение, от нас бы тут только пепел остался!

Если бы он успел нацепить на себя всё своё снаряжение, наверняка нашпигованное легендарными чарами, нам пришлось бы очень туго. Хвала всем богам, что мы застали эту жирную тварь в постели буквально со спущенными штанами.

— Кем бы вы ни были, я подчиняюсь, — произнёс Гулар. Его голос прозвучал на удивление спокойно, слишком ровно для человека, в чью спальню вломился вооружённый отряд.

Вот это мне сразу и не понравилось.

Нормальный человек в такой ситуации дрожал бы, визжал, молил о пощаде, пытался торговаться или хотя бы тупо пялился на наконечник стрелы, направленный ему в лицо. Этот же смотрел не на меня, его пустой взгляд цеплялся за что-то чуть левее моего плеча, за высокое зеркало в золочёной раме у стены, а правая кисть, почти скрытая складкой шёлка, медленно скользила к поясу.

Ни дать ни взять паук, уже почувствовавший, как муха коснулась паутины.

— Не подходить! — рявкнул я.

Белла и суккуба из числа крестоносцев, уже начавшие брать его в клещи, замерли. Большой палец Гулара вдавил маленький рубин, вшитый в пояс халата, и старик улыбнулся.

Не широко, не злорадно, без театральщины, просто уголки его рыхлого рта дёрнулись вверх, и от этой улыбки по спине побежал ледяной холод.

— Поздно, — сказал он.

Ковёр под его коленями вспыхнул багровыми линиями.

Руны побежали по полу, как трещины по раскалённому стеклу. Зеркало за моей спиной ослепительно полыхнуло, дверные створки с грохотом ударили друг о друга, отрезая путь коридор, а воздух в спальне вдруг стал густым и тяжёлым, словно нас сунули в яму с раскалённой смолой.

На кровати завизжали четыре девушки, две лисицы и две кошкодевочки. Я краем глаза увидел, как на их тонких запястьях вспыхнули узкие браслеты, не украшения, а проклятые магические кандалы. Багровое свечение потянулось от них к полу тонкими нитями, девушки выгнулись, задыхаясь, будто из них начали вытягивать саму жизнь.

Ах ты ж тварь!

Он даже собственную спальню превратил в ловушку, работающую от рабских ошейников и браслетов.

— Вы ворвались в мой дом, — прошипел Гулар, и покорность слетела с него, как дешёвая маска. — Значит, умрёте вместе с моей собственностью.

Система услужливо подсветила вспыхивающую схему плетения, но обычным зрением я видел только хаос багровых линий.

Глаз истины.

Мир на долю секунды стал прозрачнее, поверх комнаты легла тонкая сетка силовых потоков: зеркало, ковёр, четыре браслета на пленницах, две скрытые пластины в изголовье кровати и главный узел, маленький рубин, вшитый в пояс халата Гулара. Не украшение, ключ.

— Узел у него на поясе! — крикнул я. — Браслеты снять! Девушек с кровати!

Лили не стала ждать второго приказа, её стрела врезалась в зеркало, и золочёная рама взорвалась осколками. Часть багровых линий тут же погасла, но основное плетение не развалилось. Ванесса и Лейланна одновременно подняли щиты, закрывая нас от волны тёмно-красного огня, хлынувшей из пола. Жар лизнул лицо, в нос ударило палёной шерстью и горькой магической гарью.

Белла метнулась к кровати. Её лассо хлестнуло по воздуху, цепляя одну из девушек за талию, и рывком выдернуло её из светящегося круга. Сафира подхватила вторую, закрывая собой от хлещущих по комнате искр. Суккуба-крестоносец бросилась к кошкодевочкам, одновременно давя разум Гулара ментальным ударом.

Старик захрипел, но не сломался.

Мерзкий, обрюзгший, застигнутый врасплох, он всё равно оставался заклинателем шестьдесят пятого уровня. И даже без посоха, без мантии, без подготовленного боевого комплекта этот ублюдок оказался опаснее, чем большинство магов в полном снаряжении.

Пол под моими ногами вспучился, из багровой руны вырвалась плеть чистой маны, тонкая, как хлыст, и ударила мне в грудь. Защитный амулет вспыхнул, принимая удар на себя, но меня всё равно отбросило на шаг назад, а рёбра сжало так, будто по ним врезали кувалдой.

— Артём! — крикнула Белла.

— Живой! — прохрипел я и спустил тетиву.

Первая стрела ушла в рубин на поясе. В последний миг Гулар дёрнул плечом, и вокруг его тела вспыхнула тонкая защитная плёнка. Стрела отклонилась, рассекла шёлк на боку и ушла в стену.

Сука!

Он явно тянул время, даже не пытаясь нас победить, выкраивая пять, максимум десять секунд, чтобы развернуть плетение до полноценного внутреннего взрыва. Комната, пленницы, мы, он сам — всё отправится в одну братскую могилу. А если Гулар успеет ещё и открыть аварийный канал наружу, сигнал уйдёт к его людям, к Консорциуму, к кому угодно.

Нет уж, чёрта с два!

Перекат с выстрелом.

Мир рванулся вбок, когда я ушёл из-под второй багровой плети, прокатился по ковру, пахнущему дорогими благовониями и кровью, и оказался почти сбоку от Гулара. Он резко повернул голову, впервые потеряв своё ледяное спокойствие.

В его глазах мелькнул страх.

Вот так-то лучше.

Я выстрелил, и стрела с сухим хрустом прошила магу кисть насквозь, пригвоздив его ладонь к собственному бедру. Гулар взвыл, дёрнулся, потеряв на миг концентрацию. Этого мига хватило.

Эдгард, ворвавшийся через приоткрывшуюся щель двери вместе с Ариком, ударил Разрушением чар прямо в ковёр. Багровые линии ослепительно вспыхнули и начали рваться одна за другой, словно перетянутые струны. Лионелия добавила сверху холодный ментальный пресс, от которого даже у меня заложило уши, а суккуба-крестоносец впилась в разум Гулара второй волной подавления.

Лили всадила стрелу ему в плечо. Не смертельно, но достаточно, чтобы сбить дыхание и окончательно сорвать остатки плетения.

Рубин на поясе треснул.

Комната вздрогнула, багровый свет схлопнулся внутрь себя с влажным чавкающим звуком, от которого меня едва не вывернуло, и погас. Внезапная тишина ударила по ушам сильнее любого крика.

Гулар рухнул лицом на ковёр, хватая ртом воздух и скуля от боли. Теперь он уже не походил на великого лорда, архитектора защит Консорциума и мага шестьдесят пятого уровня, теперь у моих ног лежал старый, жирный перепуганный боров в разорванном халате, у которого только что отобрали шанс с нами расправиться.

— Вот теперь всё по справедливости, — тихо сказал я.

Белла оказалась рядом с ним первой. Пинком перевернув его на спину, наступила коленом на грудь и начала вязать пальцы так жёстко, что Гулар снова захрипел от боли, скручивая каждый палец, каждую фалангу отдельно, чтобы этот ублюдок не мог даже подумать о жесте для плетения.

Суккуба-крестоносец навалилась сверху своим ментальным давлением, выжигая в его сознании саму возможность сосредоточиться, а Лили грубо затолкала ему в рот кляп, полностью заблокировав язык и челюсть, и туго затянула ремни на затылке.

Мы надеялись, что этого должно