Подготовка. Том 2 - Алекс Бредвик

Общее состояние:

Примерная потеря мышечной массы оценивается в районе 5–10% от исходных значений. Во время комы сохранялась частичная реакция на внешние раздражители, что говорит о её неглубоком характере. Достаточная и эффективная стимуляция мышц различными методами (электростимуляция, гидростимуляция, механическое воздействие) позволила сохранить общее состояние пациента в надлежащем состоянии к самостоятельной деятельности. Возможна частичная потеря выносливости из-за малоактивной работы ЦНС, НС, органов дыхания и органов кровеносной системы.

Объективно:

После комы проявил самостоятельность. В здравом уме и ясной памяти. Когнитивные функции не нарушены. Равновесие держит. В пространстве ориентируется. Самостоятельно передвигаться способен. Требуется восстановление путем нерезкого включения в распорядок дня физических упражнений по методике (предоставлена отдельным файлом).

Вот только методики у меня не было, что меня позабавило. Ну да ладно, если всё хорошо, то… надеюсь, сейчас получится нормально пробежать. Тревожит, что выносливость не только из-за мышц, но и из-за сердца и легких могла снизиться, но за сегодня никаких отклонений я не заметил, ходил на большие расстояния спокойно. Да, бегать — не ходить, силенок побольше требуется, но всё равно… тревожненько.

— А красиво, — сквозь тонкую щелочку между домами виднелась далекая линия горизонта.

— Наверное, у тебя было ещё красивее, — с легкой улыбкой проговорил я. — Ну что? Побежали?

— А ты сможешь? — с сомнением глянула она на меня. — Всё же сколько просто так лежал.

— Врач пишет, что ничего страшного не произошло, так что надеюсь, что смогу. Ну, не особо быстро, по мере возможностей, но всё же смогу, — кивнул я и для вида сделал несколько движений ногами, показывая свою готовность.

Лита ещё раз скептически окинула меня взглядом, но теперь говорить ничего не стала. Наверное, пришла к таким же мыслям, как и я по поводу Марьяны. Мальчик я не маленький, головой, надеюсь, думать умею, а значит, и способен отвечать за свои поступки.

Я побежал первым, Лита сначала была за мной, потом подстроилась под темп и стала держаться по левую руку от меня. И всё время с легкой тревогой посматривала в мою сторону. Даже не по себе было. И, на самом деле, признаки того, что есть о чем беспокоиться, были. Я начал хрипеть уже после километра, хотя никогда такого не было, вот вообще никогда! Но от помощи отказывался, продолжал бежать. Если себя не заставлять, то так и не получится восстановиться нормально. А Шон сказал, что лучше не допускать сильных отклонений. В Реатуме я способен носиться невероятно быстро! Так и тут хочу тоже ставить своеобразные рекорды!

До парка мы добежали… а у меня сил уже почти не было. В голове начали появляться предательские мысли, что можно сесть, посидеть, отдохнуть, ничего же мне за это не будет. Но я их гнал прочь, заставляя себя бежать дальше. Когда начинал бегать, это всегда крутилось в голове. Человек — ленивое существо, и ради того, чтобы ничего не делать, он просто на подсознательном уровне способен на многое. И это меня сейчас в корне не устраивало!

— Ты как? — тоже с легкой одышкой уточнила напарница.

Я только показал большой палец, хотя по факту глаза от усталости закрывались. Она ещё что-то говорила, описывала какие-то цветы, а я на выдохе иногда угукал, не особо вслушиваясь в её слова. Нет, иногда слушал, это помогало отвлечься от мыслей, что всё плохо, что нужно вот прямо сейчас остановиться, но слушать её было просто тяжело, в ушах стучало знатно так.

Когда возвращались назад, Лита меня немного подталкивала время от времени, хотя я не просил её. Я был ей благодарен, даже снова большой палец показывал, но возникло ощущение, что я сейчас свои собственные легкие наружу выкашляю, хотя кашлять ещё не хотелось. Но легкие горели огнем, в висках пульсировало. Да что в висках! Я чувствовал, как стучит даже в шее и в животе! Мерзкое чувство, максимально мерзкое.

Но всё же до дома я смог дотянуть. Вот только время мне не нравилось вообще. Шестнадцать минут на три километра! Я из двенадцати минут выбегал! Личный рекорд в десять минут пятьдесят секунд, а тут шестнадцать! Это уму немыслимо!

— Ты чего такой злой? — почти без одышки, хотя мы только прибежали, уточнила Лита.

— Я… я… завтра… снова бегать! — выдавил я из себя слова, чуть ли не задыхаясь.

Но останавливаться я не стал, просто ходил туда-сюда возле подъезда, ожидая, когда дыхание восстановится. Пару раз перед глазами всё белело, думал, сейчас рухну, но нет, вроде всё возвращалось в норму, я снова всё видел. Лита следила за мной, тоже была красная, уставшая, но дыхание не сбила так, как я. Везет ей… в какой-то степени.

— Спасибо, — попытался улыбнуться я, но выглядело это, наверное, вымученно.

— Да не за что, — одним уголком губ улыбнулась она. — Мне приятно было тебе помочь.

— Но ты действительно… сильно помогла, — всё равно говорить было трудно, воздуха не хватало, хотелось просто дышать. — Я бы не… добежал без тебя.

— Я знаю, — завела она руки за спину и улыбнулась искренне.

И, Мгла, как же мило это выглядело! Я даже взгляд невольно отвел, потому что… ну-у-у… смутился. Черт! У меня есть Ханако, я с ней встречаюсь, но почему… так, мысли в сторону. Лучше об этом не думать. Лучше себя не беспокоить такими мыслями.

Когда более-менее восстановился, я, наверное, сделал самую глупую вещь за сегодня. Уселся на лавочку, и ноги решили, что на сегодня ходить хватит. И решили задубеть. Я даже разогнуть их не смог! Я попытался встать, а не получалось. Это было и смешно, и как-то неприятно. Но я ржал в полный голос, стучал по мышцам, Лита у меня спрашивала, что со мной, а я кулаком бил по бедру, пытался выдавить, что ноги не слушаются, и ржал.

В какой-то момент Лита поняла, в чем дело, и помогла встать на ноги. Вроде мелочь, но всё равно приятно. И что интересно… запах каких-то легких духов или кондиционера для волос чувствовался на таком расстоянии… отчетливо. Я даже успокоился, чтобы попытаться внюхаться, но Лита это расценила как сигнал, и мы пошли ко входу. Было не совсем уютно, я висел на её плече, пара человек, которые выходили из дома, покосились на нас удивленно. Но плевать, что они думают.