Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Но. Это проклятое «но»…

Как говаривал один мой старый знакомый вервольф, все, что сказано до слова «но» — дерьмо собачье. Реальный смысл имеется лишь в словах, сказанных после «но»… А потому необходимо было погасить рвущуюся наружу ярость уязвленного патриота и думать. Матвеевы обещали выслать мне караван грузовозов с провиантом и боеприпасами, бытовые и ремесленные артефакты, дабы появилась возможность поручить десяткам тысяч простаивающих людей работу — в общем, они могли и согласны были дать мне всё, кроме боевых магов да гвардейцев. Зато и винтовки пришлют в достаточном количестве, что бы организовать из сидящих без дела мужиков народную милицию — по крайней мере отстреливаться от слабых монстров зачарованными пулями сумеют. И то хлеб…

Обуреваемый мрачными мыслями, я отправился в городок. В минуты тяжелых размышлений в былые дни я любил побродить среди простолюдинов неузнанным. Посидеть в какой-нибудь пивнушке, харчевне или таверне, смешаться с людьми, стать частью безликой массы. Возможно даже напиться и, не выходя за пределы доступного простым смертным, подраться с пьяными мужиками — мне так пару раз даже рожу начистить сумели, ибо если угрозы жизни не было, я из образа не выходил.

Хах… Знали бы мужики в ныне разрушенной боевой магией, в том числе и моей, Диканьке, что иной раз некоторые из них давали по роже в пьяной кабацкой драке тому, перед кем трепетал их генерал-губернатор и вся тамошняя высшая аристократия… Да что там — тому, кого и Император, как оказалось, боялся до судорог, раз пошел на моё подлое убийство… Поглядел бы я на рожу Микулы-кузнеца, доведись ему узнать, что он раза четыре в год раз на раз выходил против человека, способного стирать с лица земли армии и которому в ноги кланялись самые знатные люди Империи! Наверное, тогда бы он даже рад был бы, что я на сеновале с его дочкой кувыркался несколько раз — Лада была справной девицей, красивой, стройной и крепкой, с толстой, в руку взрослого мужчины толщиной русой косой и яркими синими глазами. Как же хорошо, что я успел телепортировать всё население села и окрестных хуторов.

Воспоминания унесли меня в позабытое уже прошлое, в иную жизнь. Простая харчевня, в которой вечерами собирались далеко не самые богатые мещане, охотники, помощники алхимиков да младшие приказчики, заставила меня погрузиться в ностальгию, и как ни странно это помогло мне. Успокоило метущуюся от осознания своего бессилия душу, охладило пылающий злостью разум, заставило остыть и перестать кипеть от мысли, что я лишь жалкий Старший Магистр.

Медленно сделав глубокий вдох, а затем и выдох, я окончательно расслабился и огляделся. И невольно усмехнулся — вокруг нашего стола образовалось пустое пространство, ибо занять столы по соседству с нами никто не решился.

— Вы в курсе, что эти ваши плащи выглядят смешно, бойцы? — хмыкнул я.

Алхимия, которая превращала человека в нечто большее, заодно и изрядно добавляла ему габаритов. И потому десяток воинов с ростом за два метра и косой саженью в плечах, экипированные в тяжелую броню, смотрелись в своей попытке притвориться простыми людьми смешно — здоровенные куски ткани, заменяющие плащи (и где только добыть успели!) придавали им вид даже более угрожающий, чем если бы они не пытались скрывать себя. А ещё забавнее смотрелось то, что их командир, на голову уступающий в росте и раза в полтора размахом плеч самому мелкому гвардейцу, грозными рожами не позволял тем шуметь, дабы не отвлекать меня. Забавно это выглядело — какой-то коротышка заставляет одним недовольным взглядом понижать голос здоровенных орясин, каждый из которых медведя в рукопашную без труда заломить способен…

Хмыкнув, я сотворил на кончике пальца тонкое, крохотное лезвие ветра и аккуратно отрезал кусок мяса. Подцепив вилкой, я закинул его в рот и с наслаждением пережевал — хоть заведение и было явно для простолюдинов, но готовили здесь неплохо. Да, из специй была лишь соль и странная сушеная трава, названия которой я знать не знал, но кусок говядины был действительно вкусным… Чего не скажешь о браге, которой я запил кусок мяса. Отвратительное, пробирающее пойло… Как раз то, что нужно.

— Эй, скоморох! — громко окликнул я печально бренькающего на своем музыкальном инструменте музыканта. — Сыграй-ка что-то такое, сильное… Что-нибудь об отваге, о героях и богах! Что-то такое, от чего загораются сердца! Играй, скоморох, как никогда не играл — коли будет мне твоя песня по сердцу, отсюда ты уйдешь богатым человеком!

Усталый молодой парень с потухшим взглядом, истертыми пальцами и обшарпанным инструментом, откинул длинные, спутанные пряди со лба и недоверчиво поглядел на меня. Что бы не быть голословным, я поднял кожаный кошель, полный золотых червонцев — с собой у меня было около трёх сотен рублей. Тридцать золотых десяток, носимых на поясе. Тряхнул, заставляя золото лязгнуть — и потухший взор молодого паренька ожил.

— Угодно ли вашему благородию послушать о любви? — уточнил он. — Или о славных победах русского оружия?

— Нет, скоморох, — покачал я головой. — Спой мне о Сибири. Что-нибудь о нашем крае, в котором мы все живем.

— Как скажете, благородный господин, — пьяно покачнулся он, отвешивая поклон. — Слушайте же!

В харчевне установилась тишина — наш разговор привлек внимание. Оспаривать моё пожелание или тем паче мешать скомороху никто не дерзнул — даже самому пьяному дураку было ясно, что начни он сейчас возмущаться и десяток чрезмерно крепких, суровых мужей за парой сдвинутых столов, где восседал я с гвардейцами, могут начистить несогласным рожи. И хорошо если только рожи начистить…

Ударили пальцы по затасканному, старому инструменту, выбивая первые искры незнакомой мелодии, чарующей своей простотой, закрыл глаза скоморох — и полилась незнакомая мне доселе песня…

Мне ведом сказ, как царь

направил атамана

Сквозь устья рек, влача

по суше корабли

Скорей скачи казак и

одолей в Сибири хана

В глубь неизведанной

земли…

Перед глазами словно бы предстала картина, как первопроходцы-казаки углубляются в эти неизведанные края. Как сталкиваются с последними осколками некогда могущественной Орды, как немногочисленные, но хорошо вооруженные отряда с огнестрельным оружием и боевыми магами громят многочисленных лучников да шаманов, отставших в развитии военного ремесла и боевой магии…

Летели дни, край был

покорней с каждой битвой

И Рюрик слал свой дар

из двух златых кольчуг

Ты облачись в мой дар,

его скрепив молитвой

И неподвластен будь мечу…

Перед моими глазами встало зрелище события, которое прошло одинаково в обоих мирах — так называемое