Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

– Да кто же ты такая?! – ошеломленно спросил Сяньфэн.

Девушка повторно представилась, но император покачал головой, перебив ее:

– Эти слова ни о чем не говорят мне. Разве что могу сделать вывод, что твой голос одинаково сладок при пении и в речах. Но все остальное – необъяснимо! Видит Небо, такой волнующей свежести и такого взгляда мне встречать не приходилось! До сегодняшнего дня я полагал, что среди маньчжурок давно перевелась настоящая красота, но теперь вижу, что ошибался!

Наложница склонилась в благодарности.

– Я хочу отдохнуть и побеседовать с тобой, – сказал Сяньфэн и, сделав знак Орхидее, вошел обратно в дом.

Девушка торопливо поднялась, легко взбежала по ступенькам и последовала за императором.

…Сяньфэн с интересом осматривался, сидя на кровати в комнате Орхидеи. Тут тоже повсюду висели ее рисунки и каллиграфические упражнения. От взгляда императора не ускользнула и плотная бумага с иероглифом «долголетие», выполненным в виде переплетающихся золотых драконов и пурпурных орхидей.

Наложница, почтительно склонив голову, стояла перед своим господином с нефритовым кубком в вытянутых руках. Полюбовавшись ее тонкими, словно вылепленными из белого фарфора пальцами, Сяньфэн принял угощение, сделав несколько глотков прохладного чая.

– Ты можешь всегда смотреть на меня, – сказал он, возвращая тонкостенный сосуд девушке. – Такие удивительные глаза нельзя прятать. Почему же мне раньше ничего не было известно о тебе?..

Изображая волнение, Орхидея заставила пальцы дрожать, и неожиданно кубок выскользнул из них. Упав на каменный пол, он со звонким треском разбился, брызнув крошевом во все стороны. Девушка тихонько вскрикнула, затем прикрыла рот и с испугом посмотрела на императора.

Тот засмеялся и похлопал узкой ладонью по атласному покрывалу:

– Садись рядом, не бойся. К тому же на полу теперь полно осколков, ты можешь пораниться.

– Надо позвать прислугу, чтобы убрали… – нерешительно прошептала девушка, повинуясь, однако, приглашению господина.

Скинув расшитые туфли, она взобралась на кровать и поджала ноги так, чтобы халат слегка распахнулся и Сяньфэну открылись ее зеленые штаны и белые чулки, а также краешек нижней рубашки, выглядывающий на груди.

Как она и рассчитывала, император с живым интересом все заметил. Сделав вид, что допущенная оплошность крайне смутила ее, Орхидея попыталась поправить одежду, но Сяньфэн быстро протянул к ней руку и остановил.

– Сегодня такой жаркий день, – произнес он ласковым голосом. – Не будет ли разумнее скинуть лишнее? К тому же мы остались без прохладительного питья…

Девушка на миг замерла, словно в испуге и нерешительности.

– Прикажите позвать служанок, – попросила она императора.

Но тот вновь рассмеялся и покачал головой:

– Нет, лучше мы позовем управляющего!

Одного его слабого хлопка было достаточно, чтобы в спальне мигом оказался евнух из свиты – тот самый, с вытянутым лицом, что в первый день появления Орхидеи во дворце ходил по пятам за Ань Дэхаем и записывал в тетрадь его указания.

– Отправь гонца в Павильон воды, чтобы сегодня меня там не ждали. Пусть все делают, что хотят, а я остаюсь в Тени платанов до заката.

Отлично поняв своего господина, слуга поднялся с колен, поклонился и вышел, притворив дверь.

 – Ну вот, теперь мы одни, – поглаживая руку девушки, сказал Сяньфэн. – Ну и беспорядок же тут у тебя! – с шутливой укоризной добавил он.

Орхидея встрепенулась, порываясь вскочить и прибрать осколки и разлитые остатки чая, но император притянул ее к себе.

– Какие необычные у тебя глаза… – проговорил он, обняв наложницу и всматриваясь в ее лицо. – У жителей Поднебесной страны разве бывают подобные?.. Только у варваров-иноземцев, но и у них обычно глаза одноцветны. Как же тебя, маньчжурку, угораздило заполучить такое чудо?

– Они стали такими в ночь, когда я ожидала вызова во дворец. Мама убеждена, что это от сильных переживаний…

Орхидея, в свою очередь, разглядывая Сяньфэна, про себя отметила – ласковые темные очи императора были подернуты туманом недуга.

– Впрочем, если господину не по нраву моя внешность, прикажите разжаловать меня в служанки, – продолжила Орхидея, словно не замечая, что ласки Сяньфэна становились все более настойчивыми и одна из его ладоней уже скользнула под ее халат.

Император отрицательно покачал головой. Необычный облик этой наложницы напротив, казался ему весьма привлекательным. К тому же она не была так робка, как его супруга Цыань.

Орхидея помогла Сяньфэну освободиться от одежды – свою она скинула первой – и прижалась к болезненно-худому телу Десятитысячелетнего господина…

…Сын Неба в приятной истоме лежал рядом с девушкой, сумевшей пробудить в нем мужскую силу, и любовался ее телом. В ушах еще стоял ее страстный шепот, еще слышался выдох боли, которым она огласила стены спальни…

Восхищенный взгляд императора отмечал очаровательную форму маленького подбородка наложницы, ее красивую грудь, плоский живот, белые соблазнительные бедра, узкие ступни и даже блестящий лак на ноготках крохотных пальцев ног. Глаза наложницы были сомкнуты – ресницы едва заметно вздрагивали, губы были приоткрыты. Дыхание ее успокаивалось. Казалось, осчастливленная Сыном Неба, она вот-вот заснет.

Орхидея, лежа возле правителя Поднебесной, мастерски разыгрывала любовную негу – какой она должна быть, ей удалось познать с помощью тайных уроков приставленного к ней евнуха. Тот оказался усердным слугой. Именно благодаря ему Орхидее открылись и названия трав, вызывающих бесплодие женщины, – в обширном дворцовом хранилище рукописей и книг, куда Ли Ляньин имел доступ, имелось немало трудов по снадобьям. Ему же было поручено раздобыть наиболее сильные и редкие составляющие, а остальное, под видом отдушек, было приказано купить в аптекарских лавках служанкам. Изготовить благовонные палочки и ароматные масла, насыщенные приобретенным зельем, оказалось задачей нелегкой, но Орхидея справилась и с этим. Вот уже несколько месяцев в спальне ее величества курится приятный ноздрям и губительный для женского чрева дымок, а через кожу проникает добавочная порция яда. Неоценимой оказалась и помощь Ли Ляньина в подкупе Ань Дэхая. Всесильный главный евнух, богатства которого, по слухам, были несметны, обладал болезненной жадностью. Частенько приговаривая: «Капельки собираются в реку!» – толстяк не брезговал и мелкими взятками, а уж от щедрого подношения, собранного из многомесячного жалования наложницы, и вовсе не думал отказываться.

План удался – императора, по указанию Ань Дэхая, понесли новой дорогой, мимо Тени платанов, где Орхидея тщательно отыграла перед ним спектакль «Девушка поет в саду». Не подвели и прирученные птицы. Все пока складывалось самым удачным образом – немощный, болезненный Сын Неба воспылал настоящей страстью к новой наложнице. Сколько продлится его увлечение, предположить было трудно – слишком истощен и пресыщен Десятитысячелетний правитель. В том, что ему не суждено прожить и десяти лет, Орхидея почти не сомневалась… Но и этого срока ей хватит с лихвой. А если император отвернется от нее и обратит свой взор на других наложниц – она будет действовать решительно и беспощадно. Силу и власть – а их она рассчитывала заполучить в самое ближайшее время – рассчитать сумеет.

Лишь одно