Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

детей воспитывались в Дьяково, а Александр опять ходил в холостяках. И не жаловался. А зачем ему одна официальная царица, если куча молодых-красивых рядом ходит? Может, он и женится через пару лет. А может, и нет. Наследники есть, а остальное и так приложится.

Софья потом уточнила у дочери, насколько случайно умерла Мария. И получила невинный взгляд и такой же невинный ответ.

Абсолютно случайно.

Не поверила. На что уж Елена была искусна во вранье, но обмануть мать ей не удавалось. Тот разговор Софья до сих пор вспоминала с… неприязнью.

– Мам… Саша ничего не знает. И не узнает никогда, – Аленка смотрела абсолютной невинностью. Софья едва удержалась, чтобы не отвесить подзатыльник любимому детищу.

– Алёна, твой брат – идиот?

– Н-нет…

– Значит, и догадывается, и знает. Может, все же изволишь рассказать мне правду?

Княжна Елена развела руками. И соизволила признаться.

– Сашка догадывался. И не впрямую, но разрешение мне дал.

Мать только за голову схватилась.

– Ален, ты понимаешь, что вы заигрались?

– Мам, мы всего лишь сделали, что должны. Обязаны. Машка занималась не детьми, она свою семью пристраивала. И забыла о том, что она теперь не Ржевская, а Романова. Все хорошо в меру!

– Воровали?

– Брат ее попробовал. Сашка его хотел в монастырь для профилактики, так Машка ему скандал устроила… плоды просвещения!

Софья только фыркнула.

– И это все причины?

– Там и еще были, просто мы не говорили, чтобы тебя не расстраивать. Машка была плохой королевой, плохой матерью… да, и женой тоже плохой. Я же знаю, ни ты, ни тетя Уля, никогда… а эта… стервочка!

Проклятая царевна махнула рукой.

– Алена, дело не в этом. Ты – тень за троном, а не палач. Понимаешь?

– Я не убивала ее.

– Но ты отдала приказ, а это немногим лучше. Учти, дочка, если ты заиграешься, в один миг Саша начнет бояться тебя. И все, что сделала я, что сделаешь ты – рухнет. Есть границы, которые нельзя переступать.

Дочь слушала, и старалась понять. Софья видела, что урок усвоится, что Елена запомнит. Может, не сейчас, но позднее к ней придет и осознание. Но пока…

Софья все равно одобрила, потому как случись что… Если бы приключилась беда с Алешкой, они бы с Ульрикой детей воспитали, вырастили совместно, на трон усадили… одно слово – королевская дочь. Ульрика ведь родилась принцессой, росла и воспитывалась в убеждении, что все для блага государства. Даже если придется ради этого босиком в огонь и грязь золотой ложечкой кушать. Ее так приучили. А вот Маша…

Кровь она привнесла хорошую. Дети, как на подбор, были здоровыми, умными, некапризными, симпатичными, и что приятно – их детей опять можно было выдавать замуж за границу. Примерно через поколение. Кровь достаточно разбавится, чтобы не допустить генетических аномалий.

А вот в остальном… Мария не смогла превозмочь себя. Ее воспитывали так, что все для семьи, все в семью… это-то неплохо, но теперь ее семьей стало все государство, а к этому она не привыкла.

За что и поплатилась.

Софья могла только молиться за дочь. Молиться, и желать ей удачи. Елена сама это выбрала, сама встала на тяжкую дорогу тени за королевским троном, сама приняла ответственность… Только вот как она заплатит за свои грехи?

И все чаще вспоминался Софье синий взгляд мужа.

Ох, Ванечка, Ванечка. Простишь ли ты меня за то, что я сделала с нашей дочкой? Ей бы о цветочках говорить, да вышиванием заниматься, а она чужие судьбы кроит, и сорняки на политической грядке выпалывает.

Жестоко, да выбора нет. Никто за Аленку этого не сделает.

А еще в школе воспитывалась и маленькая Феодосия – дочка Алены. И очень тянулась к старшему брату Михаилу, названному в честь прадеда. Софья и не сомневалась, что Елена так же поговорила с малышкой, как когда-то говорили с ней самой. Очень уж хитрое выражение бывало иногда на мордашке у девочки…

– Турок додавить надобно. Сама понимаешь, не след такое оставлять.

– Не след, – согласилась Ульрика. – Саша сам на войну едет?

– А кому такое доверить можно? Ничего, проедется, чай, не маленький, в битву не полезет…

– Пуля – она ж не разбирает, кого казнить, а кого миловать.

Ульрика знала, что станет волноваться за сына. И Алеша тоже, и Соня, хоть они этого и не покажут. Железные… все внутри, все в себе и без стона. Неужели могло быть так, что она вышла бы замуж за Карла? Была бы шведской королевой… страшно подумать даже. Нет, здесь и сейчас ее судьба сложилась идеально. И царица, привычно переплетя коклюшки, потерлась щекой о плечо мужа.

Алексей коротко поцеловал ее в лоб.

– Соня, ты сама знаешь, шансы победить очень хороши. Именно сейчас…

Да, именно сейчас, когда образовалась коалиция из Испании, Португалии, Дании, Руси, когда к ним примкнули Польша и Венгрия, когда даже Италия решила вступить в войну, у них появилась возможность додавить турок.

Австрии было не до того, она стремительно распадалась на части – потомки Леопольда просто не могли удержать вожжи в слабых руках. Ручонках.

Франция им сейчас тоже не поможет, от Филиппа Орлеанского толку никакого, он бунты разгребать замучился. Досталось ему нехорошее наследство от Людовика и не тем помянутого Джона Лоу. Страна и так осталась без денег, куда тут балы затевать, а мужчине роскоши хотелось.

Вот и получил – восемь роскошных бунтов, на пол-страны. Успокоился и прижух, как мышь под веником.

А Александр хотел выполнить давнюю мечту русских.

Царьград.

Освободить его, а там и умирать не жалко, ты уже в истории останешься. Да и не опасно – есть, кому удержать власть, есть кому передать ее наследнику.

Поход был объявлен под знаменем возвращения себе Иерусалима. Даже не себе, нет.

Всем верующим христианам мира.

Там же святая земля, там гроб Господень, и там сидят какие-то турки?

Непорядок.

Надо их вышибить, надо создать там государство…. какое? Вопрос. Но точно не русское. Русским там не обосноваться и не закрепиться. И далеко, и ни к чему. Лучше вольный город под патронажем Рима и всех христианских государств, надо только подумать, как это лучше преподнести. А они под шумок пригребут себе проливы. Поставят бастионы, переименуют Стамбул в Царьград, как он и должен был быть – и успокоятся. Ликвидировав турецкую угрозу, им больше ничего не будет нужно. Развиваться и прирастать землями русские будут в совершенно другом направлении.

А чтобы европейцы не волновались, Александр Алексеевич уже при всех отказался от любых земель. Не нужно ему ничего, ему