"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Хорошо. Пусть.

Рагнар тем вечером был молчалив. К его молчанию и отстранённости она уже успела даже привыкнуть. Конунг сидел, привалившись спиной к стене, крутил в пальцах чарку и смотрел перед собой. Лицо его было спокойным, но Сигрид знала, что оно было напускным.

Лишь поздним вечером люди разошлись из-за столов. Расползлись по лавкам и шкурам, а кто-то захрапел у стены. Сигрид вышла наружу вслед за Рагнаром, думая, что он пошёл в жилище, которое они выбрали для себя. Но увидела, как над хижиной для мытья поднимается пар, и свет пробивается в щели между досками.

Она постояла, глядя на этот свет, и решительно зашагала вперёд. Потом толкнула дверь.

Жар обнял её с порога. Рагнар сидел на низкой скамье, нагнувшись вперёд, и лил на себя воду из деревянного ковша. Услышал скрип двери, поднял голову. Капли стекали по его широким плечам и по рукам. В тесной хижине пахло горячим камнем и берёзой.

В глазах конунга вспыхнула искра. Оба вспомнили одну и ту же ночь. Самую первую.

Не отводя от мужа дразнящего взгляда, Сигрид скинула штаны и стянула через голову рубаху. Одним плавным движением, не торопясь.

Рыжие волосы рассыпались по плечам, и жар от камней лёг на обнажённую кожу. Она прекрасно знала, что делает.

Муж избегал её, погруженный в невесёлые думы. Ничего не говорил, словно не желал делиться тяжёлой ношей.

Что же. Она всё-таки воительница. И умеет добиваться своего.

Сигрид шагнула к Рагнару, и он поднялся ей навстречу. Его горячие, жёсткие от мозолей руки легли ей на талию и притянули к себе. Она вцепилась пальцами в его мокрые волосы и запрокинула голову, и его губы прошлись по её шее и ключицам. Он прижал её к нагретой бревенчатой стене, и всё вокруг слилось в одно пятно.

Это было быстро. Жадно. Как бывает между людьми, которые слишком долго держали всё внутри. Рагнар стискивал её так, словно от этого зависела его жизнь, а Сигрид цеплялась за его плечи и чувствовала, как под её пальцами перекатываются мышцы, и ей хотелось оставить на нём следы, хотелось, чтобы утром он посмотрел на себя и вспомнил.

Потом они сидели на низкой скамье. Сигрид у него на коленях пыталась восстановить дыхание. Пар плыл вокруг них, мягко окутывая, и капли стекали по коже.

Рагнар убрал мокрую прядь с её лица.

— Ты нарочно пришла, — усмехнулся он.

— А ты нарочно не звал, — отозвалась Сигрид. — Когда это меня останавливало?

— Рыжая ведьма, — проворчал Рагнар, но рука его лежала у неё на спине и не отпускала.

Сигрид улыбнулась ему в губы.

— Твоя рыжая ведьма.

В их хижине, до которой они добрались спустя время, было темно. Лишь угли в очаге давали слабый свет. Пришлось сперва разжечь огонь, а потом они улеглись на шкуры.

Рагнар лежал на спине, заложив руку за голову, и смотрел в потолок. Он никогда не сомневался в своих решениях, и всё, что творилось в его разуме, было непривычным. Каким-то неправильным.

— Может, я должен был добить его... — выговорил он глухо то, о чём молчал последние седмицы.

Сигрид поняла мгновенно. Сердце у неё пропустило удар, когда она приподнялась на локте и посмотрела на мужа. Рыжие пряди скользнули и рассыпались по обнажённой груди.

Рагнар не смотрел на неё. Смотрел в потолок, и тени от огня бродили по его лицу.

— Он предложил мир, и я согласился. Но мог уйти за ним дальше в море, и тогда...

Он замолчал, оборвав себя, и скрипнул зубами от досады.

— Вместо этого я отпустил его. И знаю, что однажды он вернётся.

Сигрид хотела коснуться его лица. Хотела сказать, что он сделал правильно, что она верит ему. Но он не за этим заговорил. Утешение конунга было не нужно. Он говорил так, как говорил только с ней: честно.

— Раньше я отвечал только за себя. Рисковал и знал, что, если проиграю — проиграю один.

Рагнар повернул голову и посмотрел на неё. Потом опустил взгляд туда, где под шкурой угадывался её живот.

— Теперь всё иначе.

Всё тело Сигрид затопило странное тепло, которого она не чувствовала, даже когда муж ласкал её ночами.

— Ты верно решил, — всё же сказала она. — Договориться с Сигурдом о мире — это не слабость. У нас будет время, у всего севера будет время.

Рагнар молчал, и в тусклом свете углей его глаза казались почти чёрными. Непроницаемыми. Но она всё равно видела в них ту несгибаемую силу, которая заставляла людей идти за ним.

— Если Сигурд вернётся, мы будем готовы. У нас теперь больше земель и драккаров... А ещё у нас будет дитя, ради которого ты будешь драться так, как никогда прежде. И я.

Рагнар посмотрел на неё, и жёсткая складка у рта, которая появилась после Костяной косы, чуть разгладилась.

— Не только дитя, — сказал он тихо, и голос его прозвучал хрипло, и почему-то от этих трёх слов у Сигрид защипало в глазах, хотя она не плакала очень, очень давно.

Она легла обратно, уткнулась мужу в шею, и он обнял её. Бережно и так не похоже на то, как эти же руки час назад прижимали её к горячей стене.

Они лежали в темноте, и огонь догорал, и снаружи почти закончилась короткая летняя ночь. А внутри хижины, на этих шкурах, было всё, ради чего стоило драться. И ради чего стоило заключать мир.

ЭПИЛОГ

Схватка на берегу была в самом разгаре, когда среди грохота щитов и звона мечей вдруг раздался женский голос.

Рыжая воительница с растрёпанной косой рубила так, словно смерть шла рядом с ней.

Снежинки падали на её волосы и таяли, будто в огне.

Тёмно-синие глаза сверкали, напоминая зимнее море в шторм. На щеках алели пятна крови, губы были разбиты, но это не уродовало её. Напротив: делало прекрасной и страшной, как сама северная зима.

— Сигрид! — ей в спину летел обеспокоенный голос хирдмана, но она не останавливалась, прорубаясь к мужу.

Впрочем, и без её подмоги конунг Севера раскидал двоих, что навалились на него сбоку, а третьего оттолкнул в воду, всадив в шею короткий нож, который всегда носил в голенище сапога.

Когда Сигрид оказалась рядом с Рагнаром, короткая, но яростная схватка была окончена.

Стряхнув с меча кровь, она повела плечами и