Звезды, пламя и сталь. Книга 3 - Игорь Викторович Лопарев

Помимо мяса мы запаслись и овощами, зеленью, лёгким красным вином. Натуральным. Сухим. Таким, которое под мясо просто идеально пьётся…

В общем, этот вечер каждый из нас мог с полным правом назвать лучшим в своей жизни. Конечно, потом можно было испытать и иные удовольствия. Но сейчас мы никуда не торопились, а просто наслаждались жизнью…

* * *

Как это обычно со мной бывает, планам моим не суждено было сбыться. То есть, всё опять пошло не так, как я планировал. Всё, что сделать надо, безусловно, будет сделано. Но потом. Ибо, опять произошло то, чего я, признаться, и не ожидал вовсе.

А дело было так.

Наступило утро. Ласковый ветерок, мягкое солнце, птичьи трели… И даже просыпаться было приятно, ибо новый день сулил нам новые радости и никаких неотложных вопросов не просматривалось.

Это я так думал. На самом деле Вселенная заготовила нам на это утро очередную каверзу.

Едва я успел умыться, как прозвучало несколько тактов какой-то заводной песенки… Это кто-то нажал кнопку звонка, что была закреплена около калитки.

И вот этот кто-то с улицы чего-то от нас хотел. Мы, вроде как, никого и не ждали, но вот — звонят — откройте дверь, как говорится, и никуда от этого не денешься.

Можно было, конечно, притвориться, что дома никого нет, но это уже совсем какое-то детство… Так, гадая про себя. кто бы это мог быть, я отправился к калитке, чтобы посмотреть, кому там с самого утра неймётся.

К калитке я подошёл, даже не обращая внимания на то, что одет я был, скажем так, очень по домашнему — в просторные шорты и пластиковые шлёпки.

Рассудив, что это не я куда-то ломлюсь, а совсем даже наоборот — ко мне кто-то ломится, я посчитал, что по поводу одежды переживать не стоит. Если я кому-то срочно понадобился, то и так сойдёт…

Распахиваю калитку, и… И выпадаю в осадок.

Перед калиткой стояло несколько человек. И все они, кроме одного, были чёрными.

Того, что вечно отирался рядом с нашим кораблём на станции, я узнал сразу — этот шнырь мне постоянно попадался на глаза.

Рядом с ним стояли двое. Огромный чернокожий амбал, одетый в широченные шорты и пёстрой расцветки гавайку.

Те части тела, что не были прикрыты одеждой были перевиты устрашающего вида мускулами. В общем, этот тип выглядел угрожающе. Да и морда у него была на редкость свирепая. От правого виска наискосок к верхней губе тянулся уродливый шрам.

Я подозреваю, он этот шрам не сводил именно потому, что тот придавал его, и без того мрачной, физиономии ещё более зверское выражение.

Рядом с ним стоял гораздо более светлый мулат, упакованный в костюм-тройку. Дорогая сорочка, дорогой галстук — и совершенно постная физиономия. Рыбьи глаза, по которым можно безошибочно узнать чиновника. Ему наплевать на всех, кого он перед собой видит, потому и глаза у него как у снулой рыбы. Мертвы, мутны и равнодушны…

Поодаль стояла та самая красавица с волосами цвета платины. А рядом с ней стояла ещё одна женщина — не такая молодая и не такая красивая. Но тоже чёрная. Лицо её было грубовато, но своеобразный шарм у неё тоже был. Наверное из-за немного раскосого разреза глаз…

А за их спинами стоял ещё один товарищ, тоже цвета тёмного шоколада. Но тот поедал глазами стройную обладательницу платиновых дредов и ни на кого более не смотрел.

— Алексей Князев? — вопрос был задан бесцветным голосом и таким тоном, что возражений и вовсе быть не должно.

Я, в общем-то, отказываться и не собирался — в этой системе я пока ещё не накосячил… Хотя… Хотя инцидент по прибытии у нас всёж таки был. На нас напали, причём, это были арварские корабли.

А вот эти шоколадки очень напоминают уроженцев Империи Арвар. Так что может быть ноги отсюда и растут…

— Да, я Алексей Князев, — глаза этого утянутого в костюм и галстук чинуши не выражали ни-че-го. И пота на его лице видно не было. А солнышко, кстати, уже пригревало.

Чем-то он мне напоминал не живого человека, а силиконовый манекен:

— Чем обязан? — спросил я, глядя в тусклые глаза.

— Позвольте, я представлюсь, — голос этого типа звучал ровно и эмоций в нём я не почувствовал вообще никаких. Хотя моя способность «Эмпатический сканер» уже была раскачана почти до 65-ти процентов.

— Авигдор Санти, — он представился, так и не дождавшись моей реакции. Ему, похоже, было совершенно всё равно, что я думаю по поводу их вторжения в моё личное пространство.

— Так что за цирк вы тут устраиваете, и кто все эти люди? — я обвёл взглядом всю эту стрёмную публику цвета дёгтя, что скопилась у нашей калитки.

— Ржавый, что это тут такое? — раздался из-за моей спины свистящий шёпот Гвидо.

— Потом, — буркнул я, скосив глаза на него.

— Потише, сахарок, — это уже мускулистый амбал в гавайке голос подал. Судя по всему, он ещё и расист, вдобавок ко всему.

Не нравится мне это вот всё. Но, посмотрим, с чем же они всё-таки сюда пришли — ну не ради же того, чтобы меня сахарком обозвать, правда же?

— Алексей Князев, — теперь голос этого чинуши звучал почти торжественно, наверное, он собирался мне сказать что-то действительно важное, — я присутствую здесь, чтобы быть свидетелем вашей реакции на получение вызова, который будет сейчас адресован вам уважаемым Бонгани Пхукунци… Прошу! — он посмотрел на чёрную гору мышц в гавайке, видимо, давая понять, что сейчас самое время рассказать о наболевшем.

— Я вызываю тебя на дуэль! — пафосно объявил чёрный пират с уродливым шрамом через всё лицо.

Да, теперь в моей голове всё встало на свои места и мозаика окончательно сложилась.

Вся эта компания чернокожих — это те самые мерзавцы, что набросились на нас, стоило нам только появиться в системе Латоти. И это те самые мерзавцы, которым мы таки дали прикурить.

Один корвет мы точно уничтожили. Но и тем, кто отделался просто повреждениями различной тяжести, тоже пришлось не просто.

И теперь, похоже, эти ребятишки хотели отыграться… Точно! Вот этот самый Пхукунци набрал в грудь побольше воздуха и продолжил, смешно пуча свои глазищи:

— Ты, жалкий червь, можешь спасти свою никчёмную жизнь и отказаться от дуэли, — было видно, что длинные фразы даются ему с явным трудом, — но в этом случае по Правилам системы Латоти ты должен будешь передать мне свой корабль.

Однако, а губа у него не