Интуиция Харухи Судзумии - Нагару Танигава

— То есть Ти-сан и Цуруя-сан близки.

— Ти — ученица по обмену и иностранка.

— Следовательно, Ти — та самая подруга (скорее всего).

— Всего лишь «скорее всего»? — сказал я, глядя на текст в скобках.

В ответ Коидзуми улыбнулся мне:

— Но мы просто и не знаем здесь других иностранок, которые бы свободно владели английским языком.

Уже второй раз за сегодня ты нарушаешь правило о том, что нельзя делать заключения, основываясь на фактах метауровня.

— Но если сама поставленная задача включает в себя метатекстуальные элементы, а мы при её решении можем сверяться с фактами как внутри нарративного пространства, так и вне его, то пожалуй, подобные умозаключения можно считать вполне оправданными.

Не злоупотребляй мудрёными терминами, я не успеваю их переварить.

— Но ты ведь сам первым до всего додумался. Разве ты рассуждал как-то иначе?

Гм-м, а как я сам-то рассуждал… ну, в моей голове как-то соединились воедино особый интерес Нагато к заколке Ти и плохое послевкусие от диалога в конце второго эпизода, а тут ещё столько раз было упомянуто, как вовремя Цуруя-сан нам шлёт письма — ну и дальше всё само собой сложилось. То есть, скорее, благодаря Нагато. А использование помощи космических сил едва ли можно считать честным, хотя сказать такое при Харухи с Ти я не могу.

Коидзуми, похоже, тоже это понимал, поскольку бросил взгляд в сторону Нагато.

— Вспомни наше обсуждение при участии Нагато-сан перед тем, как пришло первое письмо Цуруи-сан. Автор, находясь вне произведения, задаёт ограничение на круг возможных подозреваемых. И вызов читателю здесь тоже играет свою роль.

Мне почему-то казалось, что этот разговор был давным давно.

— Скрытым вопросом всех трёх эпизодов было установление личности подруги. Цуруя-сан не настолько зловредна, чтобы допустимыми подозреваемыми оказалось всё человечество, и нам пришлось бы выбирать среди миллиардов людей. Иначе зачем она поместила для нас пять отдельных зацепок? Она тем самым подразумевала, что личность эта нам уже известна.

Он спустил взгляд к сидящей на гостевом стуле диверсантку из детективного клуба.

— А Цуруя-сан прислала нам ответ собственной персоной, в виде единственного человека, удовлетворяющего всем критериям. Так что нам оставалось лишь обратить на это внимание.

Изящно улыбнувшись, Ти сказала:

— Честно говоря, я немного нервничала.

— С самого начала ответ был у нас перед глазами. Как не восхититься ироничности подобной уловки?

— «Ну дык прятать же надо на виду!»

— Цуруя-сан у нас спец по приёму из «Похищенного письма», — сказала Харухи.

— Изначально вызов Цуруи-сан был сформулирован как необходимость назвать имя преступника по предсмертному посланию в третьем эпизоде, но был и скрытый вопрос — о личности твоей подруги. И если бы мы его так и не заметили, ты бы промолчала или…

— «Да я б вам и так рассказала!» — как ни в чём не бывало заверила Цуруя-сан.

Понятно, почему после третьего эпизода она не стала писать нам правильный ответ: ей хотелось посмотреть, заметим мы или нет.

Коидзуми, крутивший в пальцах колпачок маркера, кисло улыбнулся.

Повернувшись к однокласснице, Харухи спросила:

— Ну и насколько ты была во всё посвящена? Ты знала содержание всех писем Цуруи-сан заранее? Может, ты была её подружкой в первых двух эпизодах, но ты ведь и её уловкам в третьем эпизоде подыгрывала, хотя сама в нём ведь и не участвовала, так?

Ти огляделась, будто искала помощь.

— …………

С восхищением она смотрела на Нагато, которая потеряла интерес к происходящему и вернулась к чтению своей книги.

— Мне до сих пор не зачитали мои права.

Мы не в Америке. Можешь хранить молчание сколько угодно, но вот адвоката тебе придётся заказывать за свой счёт.

— «Не стесняйся, рассказывай», — пришла на выручку Цуруя-сан.

Со вздохом Ти закинула за ухо прядь волос:

— Чем говорить, лучше я покажу.

Она взяла со стола телефон, ловко перевела его в другой режим и повернула экран ко мне.

— Фотография, которую сделали на одном светском мероприятии семь лет назад.

На изображении в роскошно обставленной комнате с канделябром на заднем плане две девочки примерно возраста младшей школы стоят щека к щеке — видимо, потому что это селфи. Разодетые в платья молоденькие Цуруя-сан и Ти на снимке улыбаются так невинно и так ярко, что кажутся озорными феечкамии, спустившимися в наш мир, чтобы попытать счастья в качестве айдол-группы.

Харухи, Асахина-сан и Коидзуми тоже подошли поглядеть на снимок.

— Эй! Кён! Сдвинься, — Харухи с кружкой чая в руке вытянула шею и, протискиваясь, чуть отпихнула меня головой. — Ой, симпатяжки. А вы не сильно-то изменились. Разве что вытянулись.

— А-а-а… вы такие… ми-ми-ми… — странным тоном произнесла Асахина-сан, извиваясь от умиления.

— То есть вы и в самом деле уже давно дружите, — высказался нависший надо мной Коидзуми.

— А скинь мне… — взмолилась Асахина-сан, на что Ти тут же кивнула.

— Намбер свой дай, я перешлю. Цуруя-сан, ты ж не против?

— «Конечно».

Харухи вернулась на командирское кресло.

— Ти, так ты и с Сёко знакома?

— Давай я отвечу на твой предыдущий вопрос. Третий эпизод был со мною урегулирован.

Теперь понятно, почему участница детективного клуба не прикладывала усилий к установлению преступника (точнее, его имени) — ведь она занимала сторону той, кто загадку загадывала. Так что ей нужно было помалкивать, чтобы не сболтнуть лишнего и раскрыться.

Ответ Ти прозвучал даже с какой-то гордостью:

— И это тоже, но честно говоря, когда дело ходит до повествовательных трюков в японском языке, я мало что понимаю — так что, даже если бы хотела, едва ли смогла бы помочь.

Потом она повернулась к Харухи.

— Сёко я хорошо знаю. Давным-давно нас познакомила Цуруя-сан. Она — бьюти, которая по-восточному выглядит моложе своих лет. В следующем году юниверсити оканчивает.

— Так она старше Цуруи-сан? Хотя… если подумать, то по тексту так и должно быть.

— «Ей уже за двадцать!» — хоть Цуруя-сан и была далеко, её голос резонировал в моих ушах.

— Мы трое в своих фэмили занимаем похожее положение. Поэтому с большой вероятностью встречаем друг друга, когда куда-то ездим, так мы и подружились, — спокойно созналась Ти. — Честно говоря, упомянутый в истории мистер доктор — мой старший брат.

Я теперь и не знаю, как на всё это реагировать.

— Они