Миротворец - Вениамин Шер

для души в том, что противостоял Империи Дионай, которой завидовал со страшной силой. А при внешнеполитических взаимодействиях он старался выводить из себя тогдашнего правителя Империи – Диониса Второго – отца погибшего императора, которого я знал. Его правление застал Эткин, будучи тоже талантливым архимагом и уже тогда – Великим магом земли.

А пятнадцать лет назад к Колерану явился третий архимаг Империи Дионай с предложением, от которого он не смог отказаться. А именно: помочь уничтожить империю. В награду за это он авансом получит невиданную ранее силу. Уже немолодой правитель Оркенона вдруг получил какую-то цель в жизни и надежду на то, что он может изменить свою страну. Так он и познакомился плотно с Ангусом Покеном.

Исходя из записей в дневнике, он владел нейроинтерфейсом ещё до моего появления в этом мире. Так же, как и Ангус. Двенадцать лет назад ему установил нейроинтерфейс некто Эйнур – ушастый серокожий эльф с иссиня-черными длинными волосами. Иномирец, что призвала в мир Морн богиня Калия.

Он даже описывал свои предположения по поводу этого тёмного эльфа. Якобы богиня Калия истратила последние свои силы на призыв такого иномирца, чтобы повернуть вспять войну с орками – бесконечная война в мире Морн – и наконец стать полноправной властительницей.

Но против орков и их бога-воителя Дзарха Калия всё равно пасовала, даже с таким преимуществом, как полноценный иномирец с удивительной технологией – системой Зодак.

Поэтому она пошла по пути наименьшего сопротивления – решила занять мир, ранее ей не принадлежавший. Для этого нужно уничтожить все храмы одного единственного бога, далёкого мира Эрон. И тогда она будет иметь к нему доступ, когда её последователь призовёт на помощь властительницу.

Но такую аферу можно было совершить исключительно после того, как Велосса – первоначальная богиня – покинет этот мир, а Светлоликий останется один-одинёшенек. С чем это связано в дневнике указано не было. Но и того, что есть, хватало с верхом, чтобы понять примерное направление и смысл всех свалившихся проблем на Эрон.

Каков был интерес Колерана в этом? Всё просто – им всем пообещали исключительные права и по желанию – перерождение в великих тёмных эльфов. А так как Колерану было привычно рабство, он тут же согласился. Ибо какая разница? Рабство он и так не в силах победить, так пусть всё человечество прислуживает темным эльфам.

Конечно, в дневнике описано не так, но смысл примерно в этом направлении, моими словами. Если богиня и придёт в этот мир, разразится тысячелетняя война между людьми и темными эльфами. Хоть они и сильнее, но люди так просто не сдадутся. Мало того, к этой войне, я уверен, подключатся остатки дварфов и светлых эльфов, что остались в Эроне. Но это уже моё субъективное мнение.

Самое горькое и печальное для меня это то, что он описывал встречу с Ангусом и «его спутницами». Он расписывал спутниц дословно как – «Избранные жены моего друга. Талантливые воительницы с другим нейроинтерфейсом и духом в виде искина, который летал вокруг одной из них». Описание внешности прилагалось, поэтому я сразу понял, что это Элла и Данна.

От нервов – после прочтения этих строк – мне даже пришлось отложить дневник и накинуться на гномскую настойку Эткина. Я ощутил истинное предательство. Поэтому и обозначил их «бывшими» жёнами, вышесказанным.

Его дневник, может, и закрыл некоторые вопросы и догадки, но взамен вылезло ещё больше вопросов: – Зачем они с ним? Почему они так поступили? Почему Элла не вернулась за дочерью? В конце концов – что с моим сыном, Ильей? – Голова просто пухла от несуразности ситуации.

Всё это казалось плохим сном из моей прошлой жизни, а не реальной действительностью. Лена видела моё состояние и старалась угодить своим кровавым самоуправством. Чтобы облегчить мне жизнь, как она думала.

Возможно, отчасти, она права. Ведь мне приходилось на неё орать, выплёскивая тем самым свою горечь и злобу.

– Малыш. Ты как? – ласково спросила Елена. Затем подошла сзади и начала делать мне массаж, вырывая из задумчивости.

Мы находились в нашей спальне, во дворце, а я сидел за письменным столом.

– Лен. Объясни. Почему «малыш»? – устало спросил я и потёр двумя пальцами глаза, отрываясь от своей тетради с расчётами рун.

Меня чуть раздражает это её редкое обращение по отношению ко мне.

– Ну как, – улыбнулась она. – Ты ведь младше меня на три сотни лет. Хоть я и выгляжу на шестнадцать, благодаря тебе.

– Вообще-то, когда я пошёл в армию, после нападения зелоидов в семьдесят седьмом – тебе было девять лет, девочка, – приподняв бровь, ответил я, припоминая образы Елены.

– И что? Зато я появилась в этом мире на три сотни лет раньше тебя, – повторяя мою мимику ответила она. – А с Виртосом – ты вообще работал. А он на тысячу лет старше тебя.

– Короче. Мне не нравится, когда меня называют «малышом», – недовольно заключил я, не став спорить с правдивыми аргументами девушки.

– Ну-у-у, Рокаин! Ты чего?! – улыбаясь, начала она целовать меня в шею сзади. – Слово «малыш» к тому, что находится у тебя между ног, никак не относится, – томно произнесла она мне на ухо и хихикнула.

– Лена! – возмущённо воскликнул я, поворачиваясь к девушке.

– Чего? Я же правду говорю! Мне даже иногда больно, что… – удивлённо сказала она, но я её перебил:

– Дурында… Я не об этом! – Чуть улыбаясь, я сделал жест «рука-лицо». – Короче, как хочешь так и называй, – махнул я рукой. – Что там с провинцией Сагрон и их упрямым графом? – решил я сдаться и перевести тему, чтобы наше разбирательство не закончилось опять постелью.

– Бука ты! – улыбаясь, надула она губки, но сразу продолжила: – Эткин забрал у меня эту провинцию, сказал, что после меня слишком много трупов мужчин остаётся, – недовольно прокомментировала она и сложила руки на груди.

– И он полностью прав… – чуть слышно буркнул я, массируя себе виски. – Дак а новости какие? Всё успешно? Это единственная провинция, которая нам не подчиняется… – добавил я и прикрыл глаза.

– Да… Он всё сделал. Даже уговорил этого придурка, графа, присягнуть новому королю, – нейтрально сказала она.

– Быстро, однако. Вот с кого тебе надо брать пример, – хмыкнул я и, чуть повернувшись, с укором посмотрел на девушку.

– П-ф-ф… Я вообще-то не «дипломатиха», чтобы всяких чужих мужиков уговаривать! – фыркнула она и демонстративно отвернула голову.

– Дипломат, – поправил я её.

– Я не чемодан чтобы меня так называть! – возмутилась Лена.

– Тёмную вашу мать, а… – чуть улыбаясь, опять схватился я за лоб.

Весело с Еленой, ничего не скажешь.