Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

— Откуда вы вообще все это знаете?

— Само приходит в ходе работы, — равнодушно ответил Син Хэрян.

Сказал так, будто я спросил что-то само собой разумеющееся. А ведь все, чему научился я за время своей работы, — это как сделать надрез так, чтобы анестезия была лишней; как ровно наложить швы, как уговорить ребенка не сбегать из стоматологического кресла.

Если в ходе работы приходится осваивать такие «навыки», может, ну ее к черту, эту работу? Для психики полезнее будет. Эта фраза уже крутилась на кончике языка, но я сдержался: кто я такой, чтобы лезть с нравоучениями и рассуждать о чужой профессии, особенно о той, в которой ни черта не понимаю?

Несмотря на то что Джозеф до сих пор был без сознания, я понизил голос и спросил:

— Хэрян, если бы вы были одним из последователей Церкви Бесконечности, как бы сейчас действовали?

— Если не нужно беречь жизни верующих, я бы продолжал наступление.

Значит, даже если будет куча раненых — неважно. Хотелось бы верить, что сектанты не станут так легко разбрасываться своими жизнями, но, судя по тому, что мы видели, надеяться было не на что.

— А если даже за спасителя можно не волноваться?

Син Хэрян кивком указал на стену, у которой сидел Джозеф:

— Это фальшстена. Пули она не остановит — пройдут насквозь. Я бы стрелял пониже колен, а когда все в помещении оказались бы на полу, добил бы и зашел внутрь.

Надо бы оттащить Джозефа от этой стены. Хотя… оттаскивай, не оттаскивай — все равно убьют. Здесь нет ни одного места, где можно было бы спрятаться. Даже этот деревянный стол пулю не выдержит — развалится на щепки.

Может, стоило спрятаться в кабинете? Интересно, из чего он вообще сделан... Но будь он надежнее, Син Хэрян, наверное, уже давно утащил бы меня туда. Видимо, он знает, что стены в моем кабинете — как из пенопласта; пули прошьют так, будто воздуха в них больше, чем материала? А вообще, должен ли человек знать, из чего сделаны стены или потолок в его кабинете?!

Похоже, должен, если не хочет повторить мою судьбу.

После разговора с Син Хэряном стало ясно: если мне каким-то чудом удастся выбраться отсюда живым, я, наверное, до конца жизни буду вести себя как параноик. Первым делом спрашивать, из чего в здании стены и перекрытия, и только потом устраиваться на работу или снимать жилье. Дальше — больше. Буду садиться только так, чтобы видеть входную дверь, запоминать, где выход, где ближайшие лестницы и лифт, где самая крепкая на вид стена, где туалет, — и все это автоматически, просто войдя в помещение.

Зато теперь понятно, почему сектанты до сих пор не применили схему, о которой говорил Син Хэрян. Я, как заложник, почти все время либо сижу, либо лежу, и если стрелять строго по линии ниже колена — это просто приговор.

— Все зависит от того, какое у них оборудование. Если есть тепловизоры или тепловизионные прицелы, можно вести более точную стрельбу. Но, судя по снаряжению и поведению последователей Церкви Бесконечности, вряд ли у них есть что-то подобное.

Даже не знаю, что хуже: если есть или нет. Нам-то все равно ответить нечем.

Син Хэрян, как и следовало ожидать, уже готовился к следующему нападению. Почему-то казалось, что, если поступит очередной вызов по рации или если сектанты решат штурмовать снова, все станет еще хуже. Времени, чтобы что-то обсудить или хотя бы задать вопрос, может больше не быть.

— Допустим... ну просто допустим, — начал я.

— Допустим?

— Если бы я захотел, чтобы вы мне поверили... что мне нужно сказать?

— А?

Син Хэрян посмотрел на меня с недоумением.

— Представьте, я рассказываю вам, что попал во временную петлю. Что каждый день умираю и просыпаюсь утром того же дня. Что какие-то обезумевшие сектанты считают меня своим спасителем. Вот что мне нужно сказать, чтобы вы не подумали, будто я рехнулся? Может, у вас есть какая-нибудь тайна, о которой никто не знает?

— Что?.. Нет...

— Может, не тайна, а что-нибудь постыдное. Главное, чтобы знали только вы. И чтобы после моих слов вы поняли, что никто, кроме вас, не мог мне об этом рассказать.

Син Хэрян немного растерялся, отвел взгляд, но все же ответил:

— Просто... скажите все как есть. Вы совсем не умеете лгать, доктор.

ГЛАВА 202

ШТУРМ

Часть 4

— Вы совсем не умеете лгать, доктор. И кажется, не привыкли.

— А вы, выходит, привыкли?

Син Хэрян, что бывает нечасто, слегка смутился и неуверенно пробормотал:

— Иногда приходится. По работе.

Он посмотрел на стену приемной, потом — в сторону входной двери, скрестил руки на груди и замолчал. По рации поступал вызов, он не стал отвечать.

Я не выдержал нарастающей тревоги и спросил:

— А если получится закончить дело миром? Давайте я попробую с ними поговорить. Может, у сектантов не будет выбора, кроме как согласиться?

Я старался говорить уверенно, но и сам толком не верил в успех. Чон Санхён лишился конечностей за то, что якобы предал меня. Вряд ли сектанты пощадят Син Хэряна, который столько времени держал меня под прицелом. Скорее всего, выслушают меня для вида, согласятся, а потом прикончат его. Но кто знает?

Син Хэрян выслушал мое предложение и спокойно ответил:

— Пожалуй, в самом начале такая возможность и была. Но сейчас уже нет.

Он постучал по деревянному столу, после чего внимательно оглядел тех, кто валялся в коридоре и у входа. Трое уже затихли, видимо, потеряли сознание, но двое все еще вопили, чередуя мольбы с проклятиями.

На душе стало тяжело, как будто на грудь положили плиту. Я ощущал себя рыбой, которая чувствует приближающийся шторм и мечется, не зная, куда плыть. Казалось, что единственный, кто сохраняет хладнокровие, — это Син Хэрян.

Он оглядел помещение, которое выглядело так, словно на него упала бомба, потом подошел к Джозефу, прислоненному к стене, схватил за шиворот и куда-то поволок.

— Куда вы его?

— За стол. Ложитесь за ним.

Он швырнул Джозефа за стол, как мешок с картошкой, и у меня сердце в пятки ушло — спину же можно повредить, голову тоже! Мы с Джозефом легли бок о бок за столом, который стоял напротив фальшстены.

— Вот так?

— Да. Не двигайтесь.

— Обязательно лежать? Может, я просто в уголке посижу?

— Нет. Будете мешать.

Ну если не могу помочь, хотя бы мешать не буду. Помещение казалось на удивление тесным. Видимо, изначально оно было рассчитано только на двоих человек, стол и два стула, а сейчас тут вдруг стало удивительно людно.

Спорить я не стал и, как велел Син Хэрян, остался лежать справа от потерявшего сознание Джозефа. Холод от пола быстро пробрался сквозь тонкую рубашку, и спина заныла. Командир тем временем притащил из коридора перевернутый стул, поставил его в угол и, проверяя какую-то пустую винтовку, заговорил:

— Я знаю почти все, что делали мои напарники. Как и они — почти все, что делал я.

Ничего удивительного. Жизнь на Подводной станции — почти как в жилом блоке. Одним она категорически не подходит, а другим может даже прийтись по душе. Все зависит от того, насколько тебе комфортно, когда после работы возвращаешься домой, а в соседней комнате живет твой начальник. Вот взять Ю Гыми — переехала из Чучжакдона в Пэкходон только потому, что ее профессор поселился в комнате по соседству. В такой тесноте волей-неволей узнаешь об окружающих больше, чем хотелось бы.

Син Хэрян на секунду задумался, глядя в фальшстену,