Змий из 70х - Сим Симович

— Давление в норме… — голос Петра Сергеевича дрожал от нескрываемого благоговения и колоссального облегчения. — Держит сам. Это чудо, Альфонсо Исаевич… просто чудо.

— Никаких чудес, Петр Сергеевич. Только знание анатомии и твердая рука, — под маской губы Ала тронула глубоко спрятанная, усталая, но абсолютно торжествующая улыбка. — Катюша, теплый физраствор. Будем умываться и закрывать. Вы оба сработали блестяще.

Тяжелые двери операционного блока мягко закрылись за спиной хирурга, отсекая слепящий свет ламп и терпкий запах озона.

В полумраке коридора его уже ждал Борис Ефимович. Главврач выглядел так, словно сам только что перенес тяжелейшую полостную операцию без наркоза. Его галстук был сбит набок, а в руках он судорожно комкал насквозь мокрый носовой платок.

Увидев Ала, он дернулся вперед, едва не сбив с ног застывшего каменным изваянием охранника в штатском.

— Альфонсо Исаевич… голубчик… — сипло выдохнул начальник, заглядывая в уставшие фиалковые глаза хирурга с надеждой утопающего.

Ал стянул с головы влажную медицинскую шапочку и устало, но абсолютно спокойно улыбнулся.

— Можете выдыхать, Борис Ефимович. И прятать свою валерьянку. Ваш засекреченный гость будет жить долго и, надеюсь, счастливо. Опухоль удалена чисто, магистральные сосуды целы. Переводите его в реанимацию.

Главврач покачнулся. Казалось, он сейчас рухнет на колени прямо на больничный линолеум, не в силах справиться с нахлынувшим облегчением. Человек в неприметном драповом пальто, стоявший у стены, вытянулся в струнку и коротко, с нескрываемым уважением кивнул Алу.

Спустя полчаса, сбросив с себя пропахшую карболкой форму и переодевшись в свой вельветовый пиджак и теплое пальто, Ал вышел через служебный вход на улицу.

Ледяной, колючий воздух с жадностью обжег легкие, моментально выветривая из головы остатки операционного напряжения. Снегопад так и не прекратился, укрывая спящую Москву густым, искрящимся в желтом свете фонарей покровом.

У заснеженных ворот тихо, успокаивающе урчала прогретым мотором черная «Волга».

Ал подошел к машине и потянул на себя тяжелую дверцу. Салон встретил его приятным теплом работающей печки, тихой эстрадной мелодией из радиоприемника и совершенно одуряющим, родным ароматом ванили и заваренного чабреца.

Лера сидела на пассажирском сиденье. На ее коленях лежал знакомый пузатый термос в китайском чехле. Увидев его лицо, балерина всё поняла без слов. В ее темных, бездонных глазах плескалась такая искренняя, безграничная гордость, что у мужчины болезненно сжалось сердце от любви.

Он тяжело опустился на водительское кресло и просто откинул голову на подголовник, прикрывая глаза. Колоссальная усталость наконец-то догнала его, наваливаясь свинцовой тяжестью на широкие плечи.

Девушка ничего не спрашивала. Она бесшумно отвинтила крышку термоса, налила горячий, густой травяной чай и бережно вложила чашку в его большие ладони. А затем просто придвинулась ближе и уютно устроила голову на его плече, согревая своим домашним теплом.

Ал сделал большой глоток, чувствуя, как живительный жар разливается по венам, окончательно вытесняя больничный холод. Он по-хозяйски обнял Леру свободной рукой, зарываясь лицом в ее пышные, пахнущие домом волосы.

Машина плавно тронулась с места. Оставив позади спасенные жизни, правительственные тайны и дрожащее начальство, они медленно растворились в тихой, заснеженной московской ночи, возвращаясь в свою личную, неприступную гавань.

Глава 15

Сон Ала был тяжелым, свинцовым, пропитанным запахом спирта и засохшей крови, который, казалось, въелся в саму кожу. Ему снились бесконечные коридоры, залитые мертвенно-бледным светом ламп, и пульсирующая артерия, которую он никак не мог пережать.

Резкий, настойчивый звонок в дверь ворвался в этот кошмар, разбивая его вдребезги.

Ал с трудом разлепил веки. Фиалковые глаза были мутными, голова гудела. Зимнее солнце робко пробивалось сквозь плотные шторы, рисуя на потолке причудливые узоры. Звонок повторился, на этот раз длиннее и требовательнее.

— Черт бы вас побрал, — прохрипел хирург, с трудом садясь на кровати.

Он накинул махровый халат прямо на голое тело и, пошатываясь, поплелся в прихожую. Мысли путались. Главврач? Охрана Министра? Или, может быть, Лера забыла ключи?

Он рывком распахнул тяжелую дубовую дверь, готовясь обрушить на незваного гостя весь свой гнев. Слова застряли у него в горле.

На пороге стояла Виктория Дюшер.

Она была ослепительна. Высокая, статная блондинка с точеной фигурой, которую не мог скрыть даже тяжелый воротник роскошной собольей шубы. Холодный утренний воздух придал ее щекам легкий румянец, а в глубоких, изумрудно-зеленых глазах плясали опасные, насмешливые огоньки. От нее пахло дорогими французскими духами, морозной свежестью и той самой порочной, притягательной властью, перед которой Ал никогда не мог устоять.

— Доброе утро, док, — Вика ослепительно улыбнулась, не дожидаясь приглашения, шагнула в квартиру. — Надеюсь, я не помешала твоему заслуженному отдыху после спасения очередного государственного мужа?

Она по-хозяйски сбросила шубу на руки опешившему Алу, оставаясь в элегантном черном платье, которое идеально подчеркивало ее шикарные формы.

— Вика? Что ты здесь делаешь в такую рань? — Ал закрыл дверь, чувствуя, как остатки сна стремительно улетучиваются. — Исая нет дома, если ты его ищешь здесь, а не на Кубе.

— Я знаю, где твой отец, Альфонсо, — девушка вальяжно прошла в гостиную и опустилась на диван, закинув ногу на ногу. — Я пришла к тебе. У меня есть… предложение, от которого лучший хирург столицы просто не сможет отказаться.

Ал прошел следом за ней, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение вперемешку с азартом. Эта женщина всегда приносила с собой проблемы, но проблемы эти были сочными, дорогими и невероятно увлекательными.

— Говори быстрее, Вика. Я чертовски устал.

— Устал? — Вика насмешливо вскинула бровь. — Бабник и повеса Альфонсо Змиенко устал? Не смеши меня. Я знаю, что тебя заводит на самом деле. Не эти серые больничные будни, и не тихие семейные вечера с твоей балеринкой. Тебе нужен риск. Тебе нужен адреналин. Тебе нужно чувствовать, что ты бог.

Она поднялась и подошла к нему вплотную. Ал чувствовал жар ее тела и дурманящий аромат ее духов.

— Моя дипмиссия… скажем так, у нас возникли некоторые трения с казахскими партнерами. Очень серьезными партнерами. Их… авторитет, человек, который держит в руках половину теневого рынка Союза, умирает. Пуля в животе. Везти его в обычную больницу — самоубийство для всех нас. Нам нужен лучший. Нам нужен ты.

— Ты с ума сошла, Вика? — Ал усмехнулся, но в его глазах загорелся тот самый опасный огонек. — Я хирург, а не ветеринар для бандитов. Пусть подыхает.