Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Теперь я знал, где образовалась проклятая течь. Но чтобы её заделать, надо нырять в тёмный трюм и работать под водой, без света, на ощупь. И кого же мне туда загнать, а? Как бы самому слепого Ихтиандра изображать не пришлось!

– Спасибо, Бродяга, за информацию. А камней больших, кораблю опасных, на той отмели нет?

– Кое-где есть, но точно где, сказать не могу. Но их мало. После низкого берега, южнее, будет ещё один каменный мыс. Большой. Потом несколько рек, вытекающих из лагун с солёной водой. А уж после них – мыс с островом напротив, где тоже живут звери и птицы. Там вода становится грязной. Тебе туда надо?

– Да, мне туда надо, если корабль мой не станет тонуть. Буду уповать на то, что всё же не придётся аврально прерывать плавание.

Мы ещё немного поговорили. Всего второй раз я общаюсь с Бродягой, но чувствую, что мне это делать с каждой мысленно произнесённой фразой становится всё легче и легче. Правда, когда дельфин попытался передать мне какую-то картинку, я уловил лишь смутный образ. Жаль, конечно, но наскоком и урывками обучаться телепатии не получается.

Утро я начал с аврала. Надо разобраться с течью. Для этого мне были нужны ныряльщики. Как ни странно, но матросы Рамона не умели плавать. И это оказалось правдой. Опросил стрельцов. Нашлись трое, выросших на реках и с детства умевших нырять, задерживая дыхание на продолжительное время: раков ловили да играли в «кто кого пересидит». Стараниями круглосуточно работавших на помпе стрельцов воды в трюме было по пояс, можно для освещения повесить фонари. Уже лучше! Приказал разыскать и принести к трюмному люку кудель или паклю, гвозди, молотки и доски, какие найдутся. На камбузной плите велел поставить подогревать смолу. Помпа, издавая хлюпанье и чавканье, работала беспрерывно. Лишь бы выдержала! Ну, приступим, помолясь!

Разделся вместе со своими «водолазами» до исподнего. Крест снимать не стал: что-то подсказывало, что теперь он у меня на шее должен быть постоянно. Как говорить будут в будущем: в кино, в бане, в ресторане. Нырять приказал парами. Остальные на подхвате, будут груз из трюма на верёвках вытаскивать. И вот я с молодым стрельцом Филей полез в трюм, держа в руках зажжённые фонари. Первым шёл я. Вода в трюме бр-р-р холодная. Но надо, Федя, надо! Кажется, я эту бессмертную фразу произнёс вслух.

– Меня Филей зовут, – раздался за моей спиной вроде даже обиженный голос стрельца: командир, а попутал имя своего бойца, обидно!

– Вот и хорошо, что тебя зовут, Филя, – сказал я и, указав ему на крюк, приказал:

– Фонарь сюда повесь, возьми остальные – и тоже на крюки.

В свете пока двух фонарей осмотрелся. В центре трюмного помещения возвышался штабель небольших размером ящиков с ручками по бокам. На вес, я попробовал поднять один, килограммов двенадцать – пятнадцать. Добротно сбиты гвоздями с широкими шляпками. Что в них – узнаю потом. Филя развесил ещё четыре фонаря, и в помещении стало гораздо светлее! Кроме штабеля ящиков, обнаружились двадцать закупоренных бочек литров на двести каждая. Я их даже трогать не стал: не всплыли, значит тяжёлые. И приличный штабель слоновьих бивней. Значит, галеон побывал в Африке, бивни оттуда! Так, заканчиваем экскурсию, начинаем заныривание. Первый пошёл!

Вспомнив слова Бродяги, где он видел щель, я зашёл с левого борта и, набрав в лёгкие воздуха, нырнул, вернее, присел, погрузившись с головой. Темно, отблески света фонарей мечутся по воде, но в глубину не проникают. Как искать эту щель? Придётся действительно на ощупь!

– Эх, мне бы зрение кошачье, чтоб в темноте видеть, – подумалось.

Постепенно стало светлее, я даже начал различать палубные доски.

– Фонари, наверное, ближе к воде перевесили, – предположил я, – или глаза привыкать начали. Да где же эта щель клятая? А-а, вот она! – от радости, что обнаружил диверсантку, я даже улыбнулся. Чем сразу воспользовался набранный мной в лёгкие воздух, вырвавшись изо рта несколькими пузырьками. И тут кто-то грубо схватил меня со спины и рванул вверх! Оказавшись головой в воздушной среде, я заорал и крутнулся в сильных руках, пытаясь освободиться.

– Боярин, живой! – услышал я чей-то вопль у самого уха и расслабился. Это Филя выдернул меня из воды, как репку из грядки.

– В чём дело! – грозно рыкнул я.

– Так я думал, утоп ты, воевода, – произнёс стрелец. – Нырнул и не выныриваешь! Я у себя в деревне на спор всех под водой пересиживал, до сорока считали. А я почти до ста досчитал, а потом испужался и вот… Прости, воевода, ежели что не так!

– Да нет, всё так. Правильно сделал. Увлёкся я маленько, но щель подлую обнаружил. Теперь всех сюда зови, ящики надо убрать, рядом с ними течёт.

Я и Филя выбрались на пушечную палубу, где нас, продрогших, с кувшином вина и парой шерстяных одеял ожидал заботливый Пантелеймон. А внутрь трюма спустились несколько стрельцов. Быстро организовав живой конвейер, они стали поднимать ящики и складывать их на орудийной палубе. Решив, что пора сделать ревизию груза, я абордажным топориком вскрыл один ящик, потом второй. Внутри лежали слитки меди, по три штуки в каждом. Наугад вскрыл ещё два. Там тоже была медь. Ещё находясь в трюме, я наскоро пересчитал находившиеся там ящики. А сейчас умножил на приблизительный вес каждого и присвистнул. Галеон подарил нам не меньше пятнадцати тонн металла. Отлично! Медь нам тоже пригодится. Может, пушки лить придётся.

Часть людей под командой Пантелеймона занялась вычерпыванием воды. На пушечной палубе поставили пустые бочки, в них опорожняли вёдра. А потом грузовой стрелой наполненную бочку выносили за борт и опрокидывали. Качать из трюма помпой было дольше и тяжелее, производительность у неё мала и люди быстро уставали. А с бочками получилось нормально. Стрельцы уже убрали ящики, мешавшие подобраться к предполагаемому месту нахождения течи, но продолжали освобождать трюм от груза. Я спустился в ставшее просторным помещение. Воды было по колено. Несколько сильных, но, к счастью, небольших струй, били фонтанчиками через разошедшиеся доски борта у самого трюмного настила, положенного поверх балласта. Хорошо, что хоть в борту течь, а не в днище, а то пришлось бы и балласт выгружать. Да, галеон! Видно, волны славно тебе по носу настучали! А может и приплыло что.

Ещё полчаса ударной работы, и уже матросы, как более компетентные в этом деле, принялись за ликвидацию течи. Дружно застучали молотки, забивая в щели просмолённые жгуты из пакли. Течь прекратилась, и замёрзшие люди, быстро дочерпав