Универсальный солдат II. «Воскресший». Книга вторая - Иван Владимирович Сербин

ком­наты, покачиваясь из стороны в сторону. Раненый словно раздумывал, в какую сторону ему упасть. Наконец, колени его подогнулись и он рухнул на спину, громко ударившись затылком об пол.

В эту секунду завозился в углу Сэм Хопкинс. Он с трудом открыл глаза и мутно уставился на валявшегося посреди комнаты, уже мёртвого, адвоката.

— Чёрт, мать твою, ублюдок. Сволочь. Дерьмо собачье, — злобно бормотал он, переворачиваясь и вставая на четвереньки. Скотт с легкой ухмылкой наблюдал за стараниями води теля.

— Скотина! Дерьмо собачье! Вьетконговский выродок! уже рычал тот.

Пальцы Хопкинса сомкнулись на рукояти пистолета. Он неожиданно резво поднялся и всадил несколько пуль в уже бездыханное тело Лайла Робинсона.

— Не надо было зря расходовать патроны, — криво усмехнулся Скотт. — Этот гук уже мёртв. Лучше займись-ка этим вьетконговским щенком, — он кивнул на мальчишку. — Давай, разнеси ему башку. Одним выстрелом. Давай- давай. Из него со временем вырастет такой же гук. Большой и сильный. Он найдёт тебя и убьёт за то, что ты стрелял в его отца. Запомни это. Теперь ты на нашей стороне. Вьетконговская сука не простит тебе измены. Так что, давай, решайся. Докажи, что ты воюешь за свою страну. Вперёд, рядовой. Это приказ. Нажимай на курок. Быстро!

Сэм Хопкинс оскалился. Сейчас его лицо приобрело сходство с хищной мордочкой хорька. Верхняя губа приподнялась, а переносица, казалось, задралась вверх. Из горла водителя вырывался невнятный клёкот.

— Вперёд, рядовой. Это приказ! Убей вьетконговского выродка! Пристрели ви-си. Посмотри, какого цвета у него мозги. Давай!

Хопкинс потянул спусковой крючок. В небольшой комнате выстрел прозвучал неправдоподобно громко. A долей секунды позже мальчишка, опрокидывая стул, уже завалился на спину. Вместо лица у него теперь была огромная черно- кровавая дыра. Потеки крови виднелись на стекле и на занавесках. Брызги так же попали на лицо женщины, на чистые крашеные стены и на постельное бельё старухи, всё ещё пребывающей без сознания.

— Отлично, рядовой! — гаркнул Скотт. — Просто отлично! Молодец! Один выстрел — один труп. Вьетконговский ублюдок мёртв, — Скотт вытащил из-за голенища сапога остро отточенный нож. — Ты знаешь, что надо делать, — сказал он.

Сэм Хопкинс взглянул на унисола и утвердительно кивнул.

— Приступай, — скомандовал тот. — Давай, не теряй времени. Кстати, дай-ка мне мой пистолет.

Водитель протянул Джи-Эр-13 «пустынного орла» и тот спокойно убрал его в кобуру.

В эту секунду мать мальчика с диким истошным криком кинулась на Скотта. Тот, даже не взглянув на неё, нажал на курок автомата. «Хеклер» выплюнул очередную порцию свинца. Женщина, как-то странно жалобно ойкнув, схватилась за живот. Её светлое нарядное платье начало набухать кровью. Казалось, на секунду она застыла в этом своём отчаянном прыжке, а затем упала к ногам унисола.

Скотт швырнул Хопкинсу «хеклер» и тот поймал его одной рукой, пробормотав:

— Спасибо, сержант.

— Давай, займись делом.

Джи-Эр-13 подошёл к лежащей в постели старухе и, положив пальцы ей на шею, попытался нащупать пульс. Однако женщина была уже мертва. Очевидно, старческое сердце не выдержало столь страшного зрелища.

— Ну что же, это и к лучшему, — пробормотал Скотт.

Водитель тем временем занимался делом. Спокойно и методично он отрезал у каждого убитого правое ухо и собирал их, сжимая окровавленные кусочки плоти в ладони вместе с рукоятью ножа.

— Ты отличный солдат, — похвалил его Скотт. — Я подам командованию прошение о представлении тебя к ордену.

— Спасибо, сэр! — рявкнул Хопкинс, вытягиваясь но стойке «смирно».

Его мозг наполнило ликование. Похоже, он уже и сам не слишком-то хорошо понимал, что делает. На губах водителя блуждала странная улыбка, а в глазах появилось отсутст­вующее выражение. Он был здесь и в то же время находился где-то далеко, в своем воображаемом мире.

Скотт уже повернулся было к двери, чтобы выйти, однако та распахнулась, словно по мановению волшебной палочки. На пороге стоял бледный старик. Он с ужасом оглядывал залитую кровью комнату.

— Что вы наделали? — прошептал перепуганный гном. Что вы наделали, ублюдки, мать вашу? Я же всё сделал так, как вы сказали!

— Если бы ваш сын, — абсолютно спокойно, с отчетли­вой ноткой равнодушия, пояснил сержант, — не кинулся на нас, то они все до сих пор были бы живы. Я ведь предупреж­дал, ни одного лишнего движения.

— Ублюдок! Сволочь!

Старик попытался накинуться на Скотта с кулаками, однако попытки его были скорее смешны, чем действенны. У него не хватало ни сил, ни подвижности.

Скотт набычился. В его глазах появилось злобное веселье. Он, казалось, издевался над фермером.

— Ну-ка, давай, попробуй ещё раз, вьетконговский выро­док, — прошептал унисол, ухмыляясь. — Попробуй, прежде чем я сверну твою жирную шею.

— Ублюдки, мать вашу!

Фермер приготовился нанести очередной удар, однако кулак его рассёк пустоту. Скотт быстро схватил его за плечо, развернул спиной к себе и одним движением свернул старику шею. Тело мешком рухнуло на пол.

— Упс, — произнёс Скотт и ухмыльнулся. — Кстати, когда закончите, рядовой, стащите с этого парня костюм, — он кивнул на мёртвого адвоката. — Нам понадобится одеж­да.

— Но она в крови, сэр, — возразил Хопкинс.

— Рядовой, когда я прикажу прыгать...

— Я буду спрашивать, на какую высоту, сэр, — вытянулся водитель.

— Верно. Выполняйте приказ.

— Так точно, сэр. Есть, сэр.

В это мгновение Сэм Хопкинс был счастлив.

* * *

Они даже не включали свет. В конце концов, сложившаяся ситуация показалась Рони настолько нелепой, что она зло усмехнулась. По милости агента Прайера девушка сидела в собственной квартире, будучи не в состоянии зажечь свет и почитать. Она не могла даже включить телевизор. Как объяснил ей агент, чтобы исключить возможность выстрела из снайперской винтовки. Короче говоря, Рони была обречена на странное полусуществование в тёмной пустоте собствен­ной квартиры.

Полдня девушка проспала. Она даже сама не заметила, как уснула, а проснувшись обнаружила, что стрелки на циферблате её наручных часов давным-давно преодолели шестичасовую отметку. Ей очень хотелось есть, и, наконец, она почувствовала самый настоящий гнев.

Поднявшись, Рони подошла к двери и распахнула её. В ту же секунду сидевший на складном стульчике в коридоре мужчина поднялся. Этот уже был не тот человек, что заходил к ней утром. Сменщик казался повыше ростом, пошире в плечах, да