Не брат я вам, хоть и Гримм - Денис Владимиров

Лютая хрень. Лютая.

…Основная масса населения лагеря собралась в центре за столиками. Сама площадь освещалась отлично — видимость, как днем. Колонисты пили пиво и крепкие напитки. Сразу вычленил, что Капоне с Сеней играли в нарды, Тормоз с остальными в карты, в домино же за одну сторону выступали Рыбаки, непосредственно сражался возлюбленный брюнетки, остальные подсказывали ходы, а за другую высокая белокурая девушка, за спиной которой стояли еще две девушки и светловолосый парень. Скорее всего, бандиты взяли плату за доступ к развлечению.

Федорович и Иваныч неспешно цедили пиво о чем-то переговариваясь, шахматы на всеобщее благо не выставили. В настольные игры сражались коллективы Геймера и Умника. Феликс, наркоман и саксофонист, окруженные народом, пробовали сыграть какую-то незнакомую мне мелодию. Что-то зажигательное, ассоциирующееся у меня с Кубой. Мотив им задавал любитель дури. Точно, остров Свободы. На меня внимания практически никто не обратил. Мазнули безразличными взглядами и дальше своими делами заниматься.

Оценив все и всех, забрался на скамейку.

— Объявление! Где-то через полчаса я начну готовить шашлыки. Первыми приглашаю всех тех, с кем сегодня менялся. Они получат порцию бесплатно, это бонус, который будет действовать и в дальнейшем. Для остальных, кому хватит — цена простая, треть от системного товара. Например, три пачки и шесть сигарет от блока или десять сигар от коробки в тридцать. Шесть или семь банок пива или…

— Вот это ты загнул! Да с такими ценами… Мясо досталось просто так и туда же… Торгаши! — стараясь перебить, выкрикнул коммунист. — Максимум пачка!

Он мне стал уже надоедать. Понимал, безнаказанная гласность, но берега путать тоже не стоило. Не обращая внимания и не вступая в перепалку, продолжил:

— Интересует и чай, да многое. Было бы желание, договориться сможем. Затем, если охота в дальнейшем будет удачной и у меня возникнет желание готовить, то можно обсудить и другие условия. Например, группа из трех человек получает сразу три порции за один из их товаров от Системы, выпавший любому из них и который мне потребуется. Такие люди будут иметь приоритет.

— Слышь, как там тебя? Гримм! Да не будем мы ничего покупать! Где это видано… Тебе все на халяву досталось, а ты на нас будешь зарабатывать⁈ — высказался вновь Федорович.

Посмотрел на него:

— Никогда не говори за всех. На себя ты нагреб уже столько, что ничего не получишь даже по тройному тарифу. И да, предупреждаю всех, — обвел притихшую толпу суровым взором, — любой, кто даст ему еду моей готовки, тоже пойдет в черный список. Исключение на сегодня — твой товарищ, который поменял мне верстак на шахматы. Но только один, бесплатный за обмен. Если поделится, можешь попробовать. Пока три дня облизывайся. Я не зверь, хотя если продолжишь в том же духе, получишь бессрочное отлучение от моей кухни. Однако всегда есть вариант, вон там, где, как ты говоришь, все бесплатно, халява, — показал пальцем в направлении выхода из лагеря. — Есть черепахи, целый пляж с ними. Убьешь. Там же дрова, если в джунгли соваться не захочешь. Затем ты принесешь все сюда, разделаешь, правильно замаринуешь мясо — специи и знания получишь за геройство, найдешь травы, которые придадут неповторимый вкус, как и волшебный аромат. Поймешь, где растет тот же лук, чеснок и многое другое. Все это правильно почистишь, приготовишь. И никого не потравишь. После помоешь посуду, если таковая есть. Все в твоих руках. Вот тогда и обсудим, что бесплатно: попивая пиво, валяться на пляже и то, что ты получаешь от Системы только за красивые глаза, или когда работаешь, подвергаясь смертельному риску.

— Тебе хорошо говорить! А у меня даже оружия нет! У нас! — неужели я еще должен их вооружить, и почему не моторизировать?

— Дубину я нашел вон там, — опять же указал пальцем на выход, — кто тебе мешает поступить так же? А лопатки, как я слышал от вас же, у обоих выпали. Чем не топоры?

— Так они тупые… — надо же, дошло. — И да, могу предложить тебе ее за двадцать пять шашлыков.

— Я тебе все сказал и торговаться не намерен. Штык же заточи. Мультитул у каждого, там напильник. Есть еще, кто поддерживает этого… товарища, дабы я сразу определился, кто сам за халявой ходить станет и на кого не готовить?

— Да, что вы этого маразматика слушайте, дня не прошло, уже всех задрал комсомольскими ячейками! И где таких слов-то понабрался? Я половину не слышал никогда! Тот какой-то кулак, этот антисоветчик, пьянь, тот антисталинист, сионист и жидяра, русофоб, а он в белых тапках, не русский — советский! И в башке ничего не екает от диссонанса, что все остальные народности спокойно свою национальность произносят, без всяких советских! Насколько его превратили в Ивана, родства непомнящего! Тупой! Старикан, даже когда ты родился, СССР уже стал легендой! Но туда же, «вот в Союзе»! С ним второй идиот, «а вот в США»! Не могут друг без друга. Чего не там-то, а в Зеленоминске подсос пиндосов отирался? Все границы открыты! Чемодан, самолет, Нью-Йорк! Гуд бай, Моску!

— Ага-ага старый мелкий хер и про высокую культуру вещал, которая не мешает ему бухать, как проклятому, и прилюдно трахаться, будто животному дикому, материться, как сапожнику, и грозить всем пиздюлями, пока ненавистная угнетающая его Система защищает! Так бы выхватил на раз! Сам бы ему с удовольствием в ухо ебнул! — и пояснил причину антипатии. — За нами с утра подглядывал! Мы с Катей в парке прониклись — романтика, красота, бабочки летают, вода журчит, птицы поют, Рай настоящий и мы вдвоем. А на душе светло-светло. И между нами, как молния! Искра! Может, любовь… Укромный уголок нашли. Кураторы там ничего не запрещали. А эта сука пробралась как-то в тыл! Там специально нужно изъебываться, мы минут двадцать искали… Катька в крик! Я оборачиваюсь, а этот черт из-за дерева выглядывает, на нас смотрит, глаза выпучил, слюни бегут, свой писюньчик теребит! Я ему: пошел отсюда, извращенец! А этот урод, не выпуская хуя из рук, начал вещать какую-то хуйню про стройку века и пионерию!

— Пошел на хуй, еблан! И не пизди! Ничего я не держал! Я поправлял! И сказал вам, что вместо блядства, нужно делом заниматься!

Для многих такая характеристика послужила откровением, вроде бы