Шаман и звезды - Анна Нова

– Я н-не натыкался в лесу на трупы людей и з-зачарованных мумий, со мной все отлично, – неискренне улыбнувшись, заявил Вацлав. Потом проворно открутил крышку бутылки. – А что за инструктаж, по поводу вашего открытия?

– Ага. Нас ждут очень увлекательные допросы. Особенно весело нам с Эдом – будем молиться всем богам Системы, чтобы наши документы не вызвали подозрений.

– А еще медосмотр и карантин, я в-в к-курсе, – кивнул Вацлав и сделал глоток. Он передал бутылку Этану.

Этан отпил настойки – она оказалась удивительно приятной и напомнила по вкусу шоколадную конфету с пряной вишневой начинкой.

– Наверное, команде придется на время разделиться, – продолжил Этан. – Оливия, Кирен и Оскар останутся здесь, а мы – на Синтру.

– О, так Мак-Айвер-старший подгонит свой груз с оружием прямо туда?

– Договорились, что да.

– Все равно я не понимаю, зачем оружие, если акция м-м-мирная, – заметил Ковальски. – Ну тебе же Диаш говорил про планы Призраков?

– В общих чертах. – Этан развел руками. – Найт организует нечто вроде демонстрации на Пангее, там соберется толпа людей и чужих. Это будет митинг за равные права.

– Да-да, Диаш очень хотел принять участие. И заодно взять у Найта координаты новых баз для проверки. Так глупо, правда? – вдруг раздраженно сказал Вацлав. – Он зря тратит время. Я уверен, что его сестра жива и у нее все в порядке. У Ноэми огромная сила. Я бы за нее не беспокоился.

– Диаш думает не только о своей сестре, он помогает и другим пострадавшим. Хоть чем-то, но помогает, – возразил Этан. Он удивился, откуда вдруг у него появилась признательность к капитану. – К примеру, я и Эдвард…

– Он помогает вам только потому, что вы ему н-нужны. – Ковальски резко перебил Этана. – Потому что твой дядя стоял у истоков программы и у него в голове кладезь информации. Данные – вот настоящее оружие. А ты… Хм, у тебя есть сила. Она довольно странная, но уже не раз выручала команду. Пока капитан считает, что держать вас тут выгодно, он будет это делать. Когда Диаш почувствует опасность, он без сожалений от вас избавится.

Почувствовав замешательство Этана, Ковальски безжалостно продолжил:

– Я в-ви-вижу, тебе нечем в-возразить.

– У тебя есть примеры? Когда капитан кого-то использовал, а потом избавлялся от него?

Ковальски молчал. Он цедил настойку, подолгу держа ее во рту и только потом проглатывая.

– Он в-взял меня в команду, потому что Оливии нужны были объекты для исследования, – наконец сказал он. – Из всех к-к-кандидатов выбрали меня, я был родом с Иберии. Оливия хотела добыть с-с-свидетеля, очевидца, да еще и с иммунитетом к «религиозному вирусу», – какая удача, п-п-правда? – В голосе механика звучала нескрываемая обида.

Этану бы и в голову не пришло рассмотреть историю именно под таким углом.

– Вацлав, почему ты не можешь просто все им рассказать?

– Не могу! – Глаза механика расширились от страха. – Я не могу, не проси меня! – Он отшатнулся от Этана, как будто тот предлагал ему шагнуть в открытый космос без скафандра.

– Мы с дядей проходили процедуру записи воспоминаний. Сомнительное удовольствие, конечно – вытаскивать из своей памяти все это полузабытое дерьмо. Но вполне терпимо.

Этан знал, что его слова вряд ли помогут или утешат. Какое право он имеет лезть кому-то в душу, когда сам – ходячая иллюстрация к главе о посттравматическом синдроме?

Если бы не воля к жизни, вшитая в него, как набор стандартных программ в операционной системе, он бы давно сломался и решил проблему самым радикальным методом. Так какое право он имеет давать советы?

– Я вам с дядей даже немного завидую, надо иметь мужество вот так вот легко вытащить все наружу, все свои страхи, всю пережитую боль. А я не хочу. Если вспомню Долорес, мне крышка. – Ковальски вцепился в свой конструктор и принялся разбирать на детальки. – Иногда мне снятся кошмары. Всегда об одном и том же: запах гари, выстрелы, бабушка помогает мне сбежать на пиратском корабле. Вижу лица родителей в толпе. Они пришли посмотреть на мою казнь. Оливия говорит, что мои воспоминания могут помочь разобраться в симптомах и проявлениях, но я не понимаю как. Ничего в них нет, кроме страха и стыда. Ничего полезного. Это не координаты баз, не подробности экспериментов. Я не хочу в этом копаться, не вижу смысла. Особенно после сегодняшней истории.

Этану было трудно возразить. Он посмотрел на Ковальски. Беспомощность – вот что он чувствовал. Он может сколько угодно твердить «я знаю, я понимаю», но это ничего не изменит. Не исправит и не поможет.

– Хорошо. Думаю, Оливия поймет и не будет давить на тебя. Пойдем выпьем со всеми. Ребята за тебя действительно переживают.

Ковальски неуверенно пожал плечами:

– Окей, пойдем.

– У нас вся ночь впереди, как раз успеем напиться до прибытия Межпланетной полиции и корабля МОО.

Этан вдруг подумал о баре миссис Лавли. Давным-давно он слушал байки космолетчиков: они рассказывали ему истории, а он лишь наблюдал со стороны за чужими приключениями. Он был второстепенным персонажем в чьих-то увлекательных сюжетах, парнем, который просто наливает пиво за барной стойкой и кивает в нужных местах.

«Все изменилось, – промелькнуло в мыслях Этана. – Как же все изменилось».

2

Чертовы Пустые, как же жарко!

Этан скинул одеяло прямо на пол. Открыл глаза. Каюта поплыла, потолок сдвинулся в сторону. Бессмысленное и беспощадное похмелье придавило Этана к койке. С трудом он сел, не переставая ругаться сквозь зубы, уставился на свои колени. На нем была любимая клетчатая пижама, но он совершенно не помнил, как надевал ее. Этан бросил взгляд на койку Мак-Айвера – биолог спал, завернувшись в куртку, и не подавал признаков жизни. Этан привалился спиной к стене и потер глаза. Он чувствовал себя отвратительно.

Этан посмотрел на дисплей коммуникатора. Семь утра по общему времени. Нужно приготовить завтрак и выпить чаю. Да, чай – в первую очередь, решил он. А еще каких-нибудь таблеток, чтобы снова почувствовать, что у него есть голова, а не это гудящее и раскалывающееся от боли недоразумение. Пресвятая Система, за что! Он застонал, запустив пальцы в волосы. Боль пульсировала в висках, растекаясь от них по всему телу.

Этан не стал надевать кеды, а прямо в носках побрел на камбуз. Его слегка шатало, очень хотелось лечь и умереть. Кажется, вчера он ответственно отнесся к идее как следует напиться перед прилетом Космической полиции. Во всяком случае, он почти не думал о мумии и жертвах серой мороси. Эти мысли частично вытеснила