Хозяин Хаоса IV - Максим Петров

— А почему ты думаешь, что у них есть какие-то планы? — Семен Семенович отложил в сторону бумаги, с которыми работал, и, подняв голову, уставился на внучку вопросительным взглядом.

— Ну ты же сам меня учил всему, — Виктория улыбнулась, — у Феликса лицо было такое, как у кота, что сметаной объелся. Он всегда так выглядит, когда что-то задумал, точнее, когда его план уже нельзя отменить.

— Понятно, — Семен Семенович улыбнулся, — только вот при всем желании я не могу просто так вмешаться в ваш учебный процесс, иначе Багратион, даже несмотря на наши хорошие отношения, тут же пойдет к императору. Да и Юсуповы, ты сама знаешь, этот род обладает слишком большим могуществом, чтобы трогать его без причин.

— И что, просто смотреть на то, как Леонид попадает в их сети? — Вика тут же вскинулась, — потом ведь нельзя уже будет ничего сделать!

— Ты слишком плохо знаешь Леонида, — граф неожиданно расхохотался, — я очень сильно удивлюсь, если по итогу всех манипуляций княжича Юсупова он не будет должен Леониду. Молодой Воронов не тот, над кем можно шутить, и не тот, с кем стоит играть в игры. Впрочем, скоро ты сама во всем убедишься.

Виктория смерила деда долгим взглядом, но Семен Семенович демонстративно сделал вид, что ничего не понимает, и потянулся к документам, так что девушке ничего не оставалось, кроме как покинуть кабинет. Когда дед так делает, от него точно ничего не добьешься, Вика это прекрасно знала.

* * *

Проводив внучку взглядом, Семен Семенович убрал улыбку с лица. Интерес Юсупова к Леониду закономерен, как минимум потому что Воронов — двударник в ранге магистра, обладающий двумя очень мощными стихиями. Такие маги в любом роду лишними не будут, а ведь ему всего лишь семнадцать, к тридцати годам Леонид точно будет архимагистром на пике, если уже не грандмагистром. Учитывая скорость, с которой этот молодой человек развивается, всё возможно.

Глубоко вздохнув, граф вытащил из ящика стола один из своих блокнотов и, открыв его на последней странице, сделал несколько записей. А ведь Леонид еще не начал производить артефакты, боги, что же тогда начнется? Ведь удержать эту новость под контролем не получится никак…

* * *

Академия. Следующее утро.

Широко зевнув, я зашел в наш корпус и направился в сторону аудитории. Вчера лег спать уже сегодня, вот такой вот каламбур, но зато у меня теперь дома лежат чертежи еще на три вида артефактов. Сегодня после учебы надо будет поехать глянуть на помещения, которые я выбил у графа, а с завтрашнего дня потихоньку можно будет начинать работу. Так что сегодняшний учебный день я надеялся провести в тишине и покое, хотя уже подходя к аудитории понял, что, скорее всего, ничего не получится. Недалеко от двери меня поджидала вчерашняя девушка, Марина, кажется, ее зовут.

— Привет, — голос у нее был тихий, такой, какой обычно бывает у людей, которые стараются прикинуться ветошью.

— Привет, — я улыбнулся, — давно тут ждешь?

— Нет, всего минут десять, — Марина сцепила пальцы рук в замок, — я пришла сказать тебе спасибо за то, что было вчера, спасибо за то, что вмешался.

— Да не за что, — я отмахнулся, — не знал, что в академии принято так себя вести с людьми. Ты, если что, можешь ко мне обращаться в любую минуту, я помогу.

— Благодарю, — Марина несмело улыбнулась, — значит, ты не будешь против, если в столовой я буду сидеть рядом с вашим столом?

— Можешь хоть с нами сесть, не вижу в этом ничего страшного, — н-да, это ж как надо было издеваться над человеком, чтобы он был настолько забитым. Олежа, Олежа, не зря я тебя с первого же взгляда определил в говноеды, ой не зря.

— Хорошо, тогда я, наверное, пойду? — Марина уставилась на меня в ожидании разрешения. Твою ж налево, как же непривычно-то.

— Конечно, иди, — я подавил желание погладить ее по голове, как маленького ребенка, коим она до сих пор являлась по сути. Пожалуй, стоит поговорить с Михеевой, возможно, Вика подскажет, как помочь бедняжке хотя бы немного…

* * *

Москва. Императорский дворец.

Императрица ходила из стороны в сторону в своем личном кабинете и никак не могла успокоиться. Посланные в Вийск люди вернулись, однако доклад Михаила ее не то что не обрадовал, скорее наоборот, полностью испортил отношения, и вот уже день как она не могла прийти в себя. Будучи из очень могущественного и знатного рода, она с детства знала, что ей суждено блистать, но никогда даже не размышляла о том, чтобы стать императрицей. Но судьба в один момент преподнесла ей этот подарок, и тогда она, Мария Михайловна Шереметьева, поняла, что это нельзя потерять. С тех пор прошли уже долгие годы, императрица привыкла к своему новому статусу, к тем возможностям, что они ей давали, и получать неудовлетворительные результаты для нее было нонсенсом.

По-хорошему сейчас стоило бы направить в Вийск новых людей, но нельзя, муж этого не оценит. Однако просто смотреть на то, как один чрезмерно наглый сопляк крутит на одном месте императорскую чету, для нее было невыносимо, а значит, что-то нужно сделать, что-то обязательно нужно сделать, и, кажется, она уже придумала что…

* * *

Академия. Несколько часов спустя.

— Сегодня, говорят, у нас будет совместная тренировка с одной из старших групп, — подал голос один из одногруппников, — и зачем так делать? Там же маги на уровень выше, и дело даже не в рангах, они просто знают больше и умеют лучше контролировать силу.

Рядом фыркнула Карина, уж она прекрасно понимала, для чего это все делается, да и я тоже понимал. Чтобы магу стать сильнее, он должен преодолеть себя, а как это сделать, если ты дерешься с комфортными противниками? Правильно, никак это не сделать, так что такие тренировки я только приветствую.

— Смотри, — Вика толкнула меня в бок, а через мгновение я понял, на что мне намекает Михеева.

В другом конце арены показался Олежа Румянцев в компании своих прихлебателей. И, судя по его радостной улыбке, сегодняшняя тренировка у нас не просто так. Хм, даже интересно, что этот дятел смог придумать, надеюсь, меня это повеселит, ха-ха.

Глава 22

— Антон Александрович, может поделитесь с нами подробностями будущей тренировки? — я покосился на недовольного Герасимова. Отчего-то куратор был как будто бы не сильно рад всему тому, что происходит,