Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

— Обещаю, — оскалился он довольно, и тут же велел: — Пойди собери свои вещи и детей, а я пока возницу найду.

С трактирщиком я распрощалась в слезах. Мне нравился этот простой мужик, который приютил меня с сыном в трудное время и дал работу. Никогда не ругал и относился ко мне по-человечески.

— Кто-то сглазил мой трактир, ей Богу! — возмущался трактирщик напоследок. — Вот и ты, Марфа, уходишь. А где мне другую такую пригожую бабенку сыскать? Опять одни убытки будут.

Когда я вышла с Андреем на улицу, Кирилл уже поджидал меня с извозчиком и небольшим возком. Я же, утирая слезы, совсем не хотела ехать с ним, но была вынуждена. Я понимала, что теперь от бешеного Сидора, кроме Черкасова, меня никто спасти не сможет.

Мы с сыном подошли к Кириллу, и он забрал у нас узелки, засунул их назад в возок.

— Ты чего, Марфа? — спросил Черкасов, увидев мои слезы. — А малая твоя где?

— У Сидора.

— Как это? — опешил он. — Отчего?

— Я по дороге расскажу, хорошо?

Черкасов кивнул и помог мне и сыну забраться внутрь.

Естественно, всю правду я Кириллу рассказать не стала. Не хватало, чтобы он думал обо мне как о последней гулящей девке, предавшей мужа, коей Марфа и была. Но ведь я была другая, с совершенно другими понятиями о чести и совести. Поэтому я сказала, что Адашев не отдал мне дочь, чтобы шантажировать меня и домогаться. А также рассказала о том, как Сидор сжег венчальные бумаги и убил попа, а меня объявил гулящей девкой, а детей моих — бастардами.

Кирилл, похоже, поверил. Мрачно смотрел на меня и молча слушал, пока я говорила.

— Вот лютый демон, — процедил Черкасов, когда мы уже подъехали к его дому. — Ты не переживай так, Марфа. Я постараюсь помочь тебе с дочкой. Надо мне покумекать обо всем.

— Спасибо. Только что ты можешь сделать? Наташеньку этот ирод все равно не отдаст.

— Сказал же, подумать мне надо. Дочку твою заберем, клянусь. А теперь пойдем в дом.

Я пока решила не говорить Черкасову, что Наташа — дочь Сидора. Ведь если он узнает об этом, то может и передумать вызволять его из лап этого мерзавца, а мне надо было любым способом забрать девочку. А потом, когда малышка будет со мной, я, может быть, и расскажу про это Кириллу.

В доме Черкасова нам с сыном выделили сразу две горницы. Большие, светлые, не хуже даже, чем я жила в своей усадьбе. Этот дом принадлежал московскому воеводе, и он здесь совсем не жил. Оттого сдавал служивым людям на постой.

В моей спальне была большая кровать, зеркало, два сундука, лавки, стул и даже небольшой столик для вышивания. Ко мне тут же прибежала холопка Пелагея, проворная баба лет сорока, и спросила, надо ли мне чего-нибудь.

Я попросила только воды, чтобы умыться, и чтобы она показала мне, где отхожее место на дворе.

Горница Андрея была небольшой и светлой. Когда я зашла к сыну, он довольно расхаживал по комнате, залезал на лавку и выглядывал в слюдяное окно на улицу. Увидев меня, спросил:

— Матушка, мы теперь здесь будем жить? С этим боярином Черкасовым?

— Да, сынок. Поживем. А как только Наташеньку заберем, сразу же уедем. Хорошо?

— Хорошо.

— Ты только о том, Кириллу Юрьевичу, не говори. А то он еще осерчает, и нам же хуже будет.

Да, именно так я и собиралась поступить. Воспользоваться помощью Черкасова, чтобы выкрасть дочь, но потом уехать подальше из Новгорода. Ведь я точно не собиралась оставаться в доме Кирилла. И да, это выглядело гнусно и подленько, но выхода у меня другого не было. С волками жить — по-волчьи выть.

Уже вечером ко мне опять заглянула Пелагея и сказала, что Кирилл Юрьевич велел нам с сыном пожаловать на его половину на вечернюю трапезу.

Конечно, по обычаям того времени, было не положено одинокой бабе ужинать с неженатым мужчиной, но я решила не заострять на этом внимания. Спустя полчаса мы ужинали втроем, а Пелагея таскала с кухни нам всякие яства. Как-то косо поглядывала на нас, но естественно молчала.

— Освоилась уже, Марфа? Всё нравится? — спросил меня Черкасов, когда холопка поставила на стол большое блюдо с бараниной, фаршированной гречневой кашей.

— Да, вполне, — ответила я, отмечая, как Кирилл деловито накладывает большие куски баранины сначала в мою деревянную миску, а потом и Андрею. — Комната очень уютная и чистая. Спасибо тебе ещё раз, Кирилл Юрьевич.

— Да, будет уже благодарить, Марфа. Я вот что хотел сказать. Завтра с утра поеду к царю на доклад. А потом всё разузнаю про твои беды. И про венчальную грамоту, и про дочку твою.

Глава 48

Утром следующего дня я проснулась рано. Видела в окно, как Кирилл куда-то уезжал верхом. Наверное, к царю, как и говорил.

Весь день я безвылазно провела в доме Черкасова. Еще вчера он запретил мне куда-либо выходить. Он опасался Сидора, который мог появиться снова. Да и я не жаждала искать приключений на свою пятую точку. Вчерашняя жуткая история с Адашевым, когда он едва не уволок меня, то и дело всплывала в воспоминаниях.

Желая себя чем-то занять, я сначала помогала кухарке готовить еду, а потом учила Андрюшу грамоте по молитвослову. Пообедали мы с кухаркой и другими слугами на кухне уже после полудня.

Черкасов вернулся уже ближе к вечеру. Смурной и какой-то недовольный.

Я как раз сидела с Андрюшей в красной горнице, зашивала сыну рубашку, что он нечаянно порвал сегодня. Когда Кирилл вошел, я сразу отметила его блуждающий взор. Он словно боялся смотреть на меня, и я чувствовала оттого, что он съездил сегодня не так продуктивно, как рассчитывал.

— Тебе удалось что-то узнать, Кирилл Юрьевич?

Он остановился напротив меня, заложив руки за спину, и чуть расставив ноги. Вздохнул.

— Да, Марфа. Но вести скверные. Как ты и вещала вчера, венчальную грамоту твою с Адашевым не восстановить. Она пропала, как и запись в церковной книге. Священник мертв, а свидетелей, что были на венчании, никто не помнит. Оказывается, Федор твой намеренно никого не приглашал на венчальную службу, чтобы позора избежать. Ты ведь их девок