Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

.

Глава 5

К моему безмерному удивлению, выбираться оказалось довольно просто. Я просто прошел сквозь хмарь, предварительно досмотрев эпизод о битве на Нежатиной Ниве — этот осколок памяти уже не было возможности обойти.

А дальше я просто двинулся через хмарь, окружив себя коконом из Силы Души. По началу даже неспешным, прогулочным шагом, стараясь вычислить неведомого врага, что просто обязан был напасть — больно удобная возможность, я бы на его месте напал. Вот только чем дальше я шел, тем большее количество силы требовалось, что бы защитить себя от никуда не девшейся хмари, так что в какой-то момент я решил, что скорость важнее осторожности — и припустил вперед.

Можно долго рассказывать о том, как я брёл наугад по глубинам собственного подсознания, как постепенно всё лучше ощущал, что в этом месте заключена не только моя память, но и нечто большее, причем не принадлежащее мне, как в какой-то момент я наконец ощутил далеко впереди некую границу, к которой и двинулся…

Это было долгое путешествие — долгое по моим внутренним ощущениям, ибо здесь понятие времени было лишь весьма относительной условностью, а не твердой константой, как в мире материальном. Но если говорить лишь о том, что я сумел более менее точно понять, то тут всё просто.

Во первых — существовала некая печать, наложенная на мою память. Накладывал её однозначно я сам, в этом я был уверен полностью, хотя причин, заставивших меня это сделать, я пока и не знал. Во вторых — здесь было нечто, что не принадлежало мне и что я старательно отгородил от себя до тех времен, пока не верну себе всю прежнюю мощь. В третьих — многие воспоминания о прошлой жизни, доступом к которым я обладал изначально, были либо скорректированы, либо слишком однобоки, без полноценного контекста всей ситуации. И сделал это, скорее всего, тоже я сам…

К примеру факт моего перерождения в этом мире с сохранением своей прежней личности и, что важнее, основы былого могущества — Семи Молний. Я твёрдо знал, что это некий дар народа фейри, полученная в ответ на мою помощь благодарность этого народа… Но вот что это за помощь была, кто такие эти фейри и на кой черт вообще существам, чьи познания в магии настолько глубоки, что позволяют управлять жизнью и смертью на подобном уровне — ничего из этого я вспомнить не мог.

А ещё блуждания в серой хмари немного приспустили меня с небес на землю. Сила Души, которую я почитал почти безграничной и надежно защищающей мои дух и разум, здесь, в этих местах, расходовалась с громадной скоростью — чары, что для выглядели серым туманом, без труда истощали казавшийся прежде неиссякаемым океан моей энергии. Что вновь напомнило мне одну из главных истин магии — сила, не подкрепленная навыками и знаниями, почти бесполезна.

В конце моего пути я увидел и границы той самой печати, ограждающей мое сознательное от бессознательного. Вздымающая до самых небес антрацитово-черная, блестящая поверхность поражала своей монументальностью. Даже туман, что до того казался мне сложнейшей из виденных мною магических конструкций, отступал от этой стены, опасливо жался в глубь себя, словно опасаясь к ней приближаться.

А вот я напротив ощутил, наконец, себя в безопасности. Угрюмая, тянущаяся от горизонта до горизонта, она навевала на меня ощущения чего-то родственного, словно бы манила и обещала защиту — и я шагнул к ней, коснулся её ладонью — и в тот же миг ощутил, что я вновь свободен.

И лишь открыв глаза, осознав себя в своем теле, в материальном мире, до меня дошло — никто на меня не нападал. Однако поразмышлять на эту тему мне возможности не дали — пока я блуждал в глубинах своего разума, реальный мир тоже не стоял на месте.

— Господин Аристарх! — окликнул меня напряженным голосом Смолов.

Понятия не имею, когда я успел подойти к стене башни, но сейчас я стоял, прижав ладонь левой руки к странному, незнакомому мне символу, чуть переливающемуся перламутровым светом. А вокруг нас, прямо за чарами моего вассала, уже стояли десятки чародеев в форме Имперской Стражи. Охрана порта, надо полагать…

— Последний раз говорю, сударь — развейте чары и потрудитесь объясниться, — раздраженно потребовал Младший Магистр, судя по всему — старший офицер стражи. — Иначе я буду вынужден применить силу!

И судя по ледяному холодку, пробежавшему у меня по загривку, терпение у него уже на исходе. Прибьет и будет в своём праве — а в том, что ему это по силам, сомневаться не приходилось. Защитные чары воздушной гавани рассчитаны на противодействие угрозам куда более высокого уровня, нежели парочка магов шестого ранга, да без них здесь сосредоточено достаточно солдат, магов и боевых орудий, не говоря уж о самих боевых судах, что бы прибить любого одиночку.

— Снимай чары, Пётр, — велел я. — Господа, вышло некоторое недопонимание…

Некоторое недопонимание пришлось разъяснять долго. Сперва на едва мордами в пол не уложили в лучших традициях армейских дознавателей. Логика у служивых была проста, пряма и понятна любому — сперва подозрительных чародеев напоить самыми качественными из имеющихся зелий антимагии, попутно сковав максимальным количеством зачарованных кандалов и цепей, затем под надежным конвоем оттащить в казематы внутренней цитадели Каменска, предназначенные для содержания пленников с магическим даром пятого и выше рангов. А уж затем, когда надежная стража и опутанные громадным количеством подавляющих чар подземные камеры захлопнут свои двери, окончательно отрезав нас от внешнего мира, начать вдумчивое расследование сего инцидента.

Логика простая и понятная, и в целом весьма даже разумная, на их месте и я бы, наверное, поступил схожим образом. Вот только я был на своём месте, и отправляться в казематы на долгие недели, а то и месяцы, пока будет вестись расследование, в мои планы не входило от слова совсем. Тут ведь, в нашей дорогой и милой моему сердцу державе, дела как делаются? Есть ровно три основных варианта развития событий. Первый — всё решается на месте, либо взяткой, если ситуация позволяет, либо просто фактом личного влияния и могущества чародея или Рода, который он представляет. К примеру — будь я каким-нибудь Воронцовым или Бестужевым, то после проверки моих документов нас бы попросту отпустили, возможно даже извинившись за доставленные неудобства —