Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

ею аномалий. Это очень забавный оборот событий. Мы даже магический мусор умудряемся использовать себе во благо. Скорее всего, милая компания вашего отца попала в сферу внимания кого-то, кто посчитал их деятельность слишком разорительной для себя. Они ведь не прекратили общение. Группа не распалась. Просто стала непубличной. И чем они занимались все эти годы, только ангелы-страдальцы знают. Архив вашего отца не случайно уничтожили. Вот и подумайте: какого уровня силы способны распоряжаться судьбой и жизнью высшей аристократии страны.

— Благодарю, за столь подробный ответ, Дмитрий Валерьевич. Прошу меня простить, но у меня вскоре запланирована еще одна встреча.

— Конечно, конечно. Не смею вас больше задерживать, Алексей Григорьевич. Однако пообещайте мне. Как вернетесь из своего опасного турне, непременно навестите меня снова в скором времени. Думаю, мы с вами найдем общие темы для разговора. Обещаете?

«А можно, нет?» подумал я. Вслух нейтрально ответил:

— Если вы так настаиваете. Благодарю за обед и гостеприимство. Но мне действительно пора идти.

Так я и не понял, для чего он меня позвал. Может, просто по старой привычке оценивать тех, кто оказался поблизости? Да нет. Чувствовался в его словах и действиях какой-то дальний прицел. Ну не в контору же свою бывшую он меня вербовать собирается? Мутный старик. И, если честно, довольно неприятный.

Действовал он таким же манером, что и мой дед Алексей Георгиевич Орлов. Старался все контролировать, решать за других и семью. Использовал родственников, как инструменты для реализации собственных планов. Только вот, в отличие от деда, шел напролом, уверенный, что все вокруг должны считаться с его волей и желаниями. В результате разрушил собственную семью. И продолжает это делать. Не самое интересное знакомство, кажется. Но придется его навестить еще раз. Я ведь практически пообещал. Да и интересно, что ему от меня нужно?

Надеюсь, свидание с Марией компенсирует мне то тягостное впечатление, которое осталось от обеда у барона. Погулять в парке с красоткой. Деревья, осенняя сырость, грязные гравийные дорожки. Веселье! Что может пойти не так?

Глава 32

Свидание и расставание

Плюнув на экономию, я вызвал аэротакси. Один раз проехался в монорельсе и больше не хочу. Скопления людей, запахи пота, плохого парфюма, и это еще не самые «аппетитные». Ужасно. У развитого гармониума есть, оказывается, и недостатки. С моим восприятием в такие места лучше не соваться. По крайней мере, надолго. А ехать из Соколовского в Центральный район на «монике» примерно час. Лететь же на ховере — прилететь полным зачуханцем. На свидании лучше выглядеть прилично. И хорошо пахнуть. Духи знают, насколько Мария себе восприятие прокачала до посвящения в стихии.

Перед главным входом в Центральный парк я оказался минут за двадцать до назначенного времени. Здоровенная арка о шести порталах, увенчанная крылатыми лошадьми, запряженными в колесницу, открывала вход в парковый комплекс. На относительно небольшом клочке земли теснились: ботанический сад, зоопарк, парк аттракционов, постоянно действующая ярмарка-аллея и множество национальных павильонов на любой вкус и цвет.

Напротив арки разместился памятник основателю рода Воронцовых — Федору Васильевичу Воронец-Вельяминову. Это был знатный тысячник и воевода. Первым князем со своей вотчиной в Воронеже собственно стал один из его далеких потомков — Михаил Семёнович Воронцов, аж в четырнадцатом веке.

Основатель стоял в бахтерце и бороде, с мечом у пояса и непокрытой головой, держа в руке шлем. Конь — тяжеловоз попирал копытом степняка, набеги которых в ту пору крепко досаждали русским княжествам. Левая рука испускала поток льда, под которым виднелись замороженные лица, искаженные в предсмертном ужасе. Какой магией владел Федор Васильевич и владел ли вообще, неизвестно. А вот башню Синицыных развалили именно ледяной магией.

Легенды полиса утверждают: лица на памятнике принадлежат врагам Воронцовых. Синицынские фамильные черты в одном из них точно угадывались. Но что конкретно хотели сказать Воронцовы остальным родам Воронежа и гостям города установкой этой монументальной скульптуры я, честно говоря, никогда не задумывался. О глубоком символизме знаков, подаваемых с верхушки провинциальной пирамиды власти, пусть у глав родов голова болит. Исполнен памятник был чрезвычайно искусно.

«Замороженные лица — очень твердая фигня» — пропел я строчку из песни группы «Бахыт-Кисель», известной в дни молодости моего отца. Там не совсем лица были, но требуемые по тексту песни детали организма на памятнике отсутствовали.

— Давно ждешь, Алекс? — прервал мое созерцание монументальной скульптурной композиции звонкий голос Истоминой.

— С утра стою. — Ответил я, поворачиваясь к Марии. — Как солнышко на небо выкатилось, так и пришел ждать и надеяться. Но теперь свет его померк в сравнении… О, а ты потрясающе выглядишь. Я раньше думал, что тебе идет форма, но вот сейчас готов признать, бывает лучше.

Для начала, ты купишь мне сахарной ваты!

Она и вправду выглядела очаровательно. В легком зеленом с какими-то ломаными узорами пальто и высоких кожаных ботинках. Синие джинцы. Непослушной копной рассыпались рыжие кудри. Одета она была модно: в нынешнем сезоне был популярен стиль «стим».

— Так, Орлов. Что началось? Нормально же сидели! — Несмотря на строгость тона, Мария улыбалась.

— Комплименты говорю, о сиятельная. Как обещал. В этот раз они от сердца идут, даже врать не приходится! А тебе придется терпеть. Должо-о-ок! — и я потряс в воздухе указательным пальцем. — Ладно, с чего начнем?

— Сперва ты купишь мне сахарной ваты вон в том киоске. А потом мы пойдем на аттракционы.

От сахарной ваты пахло, что характерно, жженым сахаром. Но Мария, кажется, была вполне довольна сомнительному угощению и с аппетитом откусывала странное лакомство, измазав свою симпатичную мордашку в клейких стеклянных нитях.

Потом была неспешная прогулка по аллеям среди рдеющих багрянцем и золотом деревьев, завезенных сюда со всего света. Мороженое. Аттракционы. И снова мороженое. Аттракционы. Неспешная прогулка между отцветающими розами экзотических оттенков.

Мария явно наслаждалась процессом, а я же был доволен тем, что ей все нравится. Она спокойно брала меня под руку. И со стороны мы, наверное, выглядели, как счастливая парочка. Я, по крайней мере, надеялся, что это наше совместное будущее, а не просто картинка на один раз. Впрочем, ви́дение молчало.

Оно вообще реагировало только на смерть.

Хотя… Я вдруг понял, что при задержании убийцы, мое ви́дение впервые выдало мне будущее, которое меня напрямую вообще не касалась. То есть первый раз был не при прикосновении к зонтику Пустовалова. Раньше. Впрочем, виде́ние все равно предвещало смерть. Просто в двух последних случаях не мою.

Решив не омрачать