Алхимик 1-9 - Роман Романович

На словах у всех аристократов служба строилась на беспрекословной верности. На деле… Она тоже так строилась. По крайней мере, это логичный шаг, воспитывать в своих людях верность и преданность, делать так, чтобы они сами были заинтересованы в службе. Это идеал, к которому все стремились. Или не все, но тогда сами дураки.

Идеал потому так и называется, что редко когда достижим. На практике служба могла сводиться чисто к работе, не всегда любимой. Могли быть личные конфликты и неприязнь к конкретным членам рода. Могла быть и верность, в той или иной степени. Начиная с «Буду хорошо выполнять работу» и заканчивая «Жизнь отдам за господина». В последнем случае это чревато ударом в спину. Мало ли что у человека в голове. Смирился давным-давно с отставкой, живет обычной жизнью, а тут бац, предложение поработать на некоего Соколова, у которого жена Медведева. Один этот момент перечеркивает желание хотя бы посмотреть на этого человека.

— Рысевы с ним жестоко обошлись. — Нино явно подготовилась к диалогу и понимала, какие сомнения у меня возникнут. — Грубо говоря, когда стало понятно, что он больше не солдат, его турнули. Оставили без содержания, пенсии и всего прочего, что обычно получают гвардейцы. Тогда шла война, но… Сам понимаешь.

А вот это меняет дело. Если он обижен на Рысевых, то стоит меньше опасаться мести за них. Меньше не означает совсем не опасаться. Это в любом случае будет слабая точка, куда враги могут надавить. Не факт, что человек сам решится отомстить. Его и обработать могут. Пара мотивационных речей, угрозы близким, круглая сумма наличкой — и заточенный кинжал готов.

Есть и другой момент. Этот человек может быть обижен в целом на аристократов и разочарован в службе. Это ещё одна слабая точка и минус к мотивации. Тут ведь не только меня убедить надо, но ещё и самого человека заинтересовать.

С другой стороны, если отбросить эмоции, то сколько после войны прошло? Лет шесть. А после его увольнения и того больше. Он сто раз поменяться мог. Или нет.

— Скажи, как его зовут и где с ним познакомилась.

— Фамилия у него смешная. Калач. Сергей Калач. Познакомились на стрельбище. Он там на полставки работает, присматривает за полигоном и сам стреляет. Только о последнем я тебе, если что, не говорила. Так-то он не на службе, а значит, к оружию ему подходить нельзя.

— Но он тренируется?

— Регулярно. Ну как… Не так, как тот, для кого это жизненная необходимость и вопрос выживания. А как… Для души тренируется, в общем. Видно, что не хочет терять форму, но действует без огонька.

— Это скорее минус, чем плюс.

— Я уверена, что, если дать ему смысл, это изменится, и огонёк появится. И, кстати, он с такой мотивацией стреляет лучше большинства тех, кто туда ходит. Так что…

— Я тебя понял. А других вариантов совсем нет?

— Если бы было что-то интересное и подходящее, я бы тебе сказала.

— Ну да… Глупый вопрос. Ладно, спасибо за наводку. Сейчас тебе ничего не скажу, сначала надо проверить человека.

— Он вроде никуда не спешит, и других предложений на горизонте не видно. Это ещё одна причина, почему он подойдёт. Протяни ему руку помощи, и он твой.

— Если бы всё так просто было.

— Чутье мне подсказывает, что в этом случае как раз будет просто.

— Хорошо. Спасибо, Нино. Я сообщу, как что надумаю. Пока понаблюдай за ним.

— Само собой. Он у меня на прицеле.

Закончив разговор, задумался о перспективах. Человека с опытом найти было почти нереально. С подходящим опытом, чтобы мог создать гвардию с нуля — нереально вдвойне. Мясо — да, можно попробовать отыскать. Но в том-то и дело, что оно мне не нужно.

Ладно, посмотрим, что Родион скажет. На него проверку скину.

* * *

В череде рутины до наступления зимы произошло два события. Первое — я заглянул к Ольге Владимировне на разговор. Позвонил ей, договорился на встречу и переместился в институт, где она всё так же работала. Причем я не был уверен, что она занимается институтскими делами. Возможно, она оставалась здесь, потому что ей нравится само место. Ну а про их роман с Измалойвым, который давно не секрет, я скромно промолчу.

— Привет, — помахала женщина рукой, читая какой-то документ. — Пару секунд.

— Ага.

Я прошёл к окну и уставился на открывшийся вид. Хорошо здесь. Полгорода видно. А ещё то, что происходит внизу. Студенты, несмотря на пасмурную и холодную погоду, вышли на улицу и занимались, кто чем. Болтали, ели, курили, просто за компанию стояли.

— Ты с каким вопросом? — спросила Ольга Владимировна, когда закончила дела.

— По делу.

У нас с ней определенный протокол сформировался. Когда я говорил, что пришёл по делу, это означало формат деловых отношений. Который подразумевал, что надо учитывать выгоду обеих сторон. Когда говорил, что пришёл за советом, это означало формат учитель-ученик. Ольга Владимировна по прежнему оставалась моей наставницей, пусть наши встречи и стали реже.

— Тогда излагай, — блеснула она глазами. Сама тоже хочет что-то спросить, но подождёт, пока я тему не обозначу.

— Мне нужны биологи и геологи.

— Для твоей новой земли?

— Да. Я хочу превратить то место в цветущий край.

— Цель благая, но давая поподробнее.

— Конечно. Сейчас я работаю над проектом «идеальный сад». Название не совсем точно отражает суть. А если по правде, то совсем не отражает. Цель — научиться создавать благоприятные экосистемы, разумеется, в изначально непригодных или не особо подходящих местах.

— А зачем?

— Разве технологии подобного рода не нужны человечеству?

— Нужны, но не особо сильно. Да и надо смотреть, что именно ты там насоздавать собираешься.

— Не особо сильно? — удивился я.

— У нас хватает нормальных, ещё не освоенных земель. А в тех, которые освоены, стоит вопрос эффективности. Лезть в малопригодные земли в такой ситуации нет смысла.

— Эм…

Я натурально завис, не ожидая такого ответа. Почему-то решил, что то, что важно для меня, окажется важным и для страны.

— С чего ты вообще взял, что в этом есть потребность? — спросила женщина с улыбкой, видя моё замешательство.

Да потому что я выходец из умирающего мира, где не осталось нормальных земель. Этот опыт так повлиял на меня, что я выбрал самое отвратительное место и взялся там наводить порядок.

— А разве нет? Я читал документы по моей земле. Там экологическая катастрофа достигла таких масштабов, что начала влиять на соседние населенные пункты.

— Это так. Но ты