"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

глаза, чуть тронутые иронией уголки губ. Выглядел… респектабельно. Почти элегантно. Для предполагаемого пьяницы и дебошира — более чем презентабельно. Для марионетки — вызывающе самостоятельно.

— Неплохо, — пробормотал Николай с ноткой удивления. — Даже… очень. Только не зазнавайся, Соломон. Анна — не из тех, кого впечатлит один только фрак.

— О, я в этом не сомневаюсь, — мысленно ответил я, поправляя манжету. — Это лишь первый выстрел.

И как по сигналу, в дверь постучали… деликатно, но настойчиво.

— Ваше Величество? Простите за беспокойство, — донесся голос слуги из-за двери. — Извольте пожаловать к столу. Госпожа Анна Александровна, господа Меньшиковы и капитан Рыльский ожидают вас в беседке с видом на море.

Игра продолжалась, и белый рыцарь выходил на поле боя.

Спускаясь по фасадной мраморной лестнице, я почувствовал, как крымское солнце ударило в спину. В беседке уже сидели все: Анна во главе стола. Она была в том же черном бархате, бледная и неприступная. Рыльский восседал справа от нее, дядьки — с другого бока. Место во главе стола, напротив Анны, пустовало.

— Простите за опоздание, — сказал я легко, занимая свое место. — Освежиться захотелось. После дороги. И после пиратов. — Я бросил на Анну быстрый взгляд. Никакой реакции. Она изучала маникюр на своих тонких пальчиках.

Слуги начали шествие с закусок. Устрицы на льду, икра, нежные паштеты. Я налил себе бокал крымского белого, прохладного, с нотками цитруса.

— Прекрасный вид, Анна Александровна, — начал я, делая глоток и окидывая взглядом панораму моря. — Ваше имение — настоящий райский уголок. И вы в нем — самая яркая жемчужина.

Она подняла глаза. Ее взглядом можно было тушить вулканы.

— Вы слишком любезны, ваше величество. Рай — понятие субъективное. Для кого-то это — тишина и книги. — Она слегка коснулась пальцем обложки томика, лежащего рядом с тарелкой.

— Ого, — усмехнулся Николай. — Уже отшивает.

— Книги — спутники мудрых, — парировал я с наигранным восторгом. — А ваша красота, Анна Александровна, способна вдохновить на поэмы, которые затмят все библиотеки мира! Скажите, часто ли вас сравнивали с Афродитой, выходящей из пены морской? Здешнее море, право, идеальный фон для вас.

Рыльский слегка поморщился. Дядьки переглянулись, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Анна же лишь тонко улыбнулась улыбкой, лишенной тепла.

— Сравнения — удел льстецов и плохих поэтов, Ваше Величество. Я предпочитаю конкретику. И факты.

Ее голос был низким, мелодичным, но каждое слово казалось отточенным лезвием. Она брала контроль над разговором. Игнорировала мои попытки играть влюбленного дурачка. Рыльский попытался вклиниться с вопросом о сборе урожая винограда, но Анна лишь кивнула, не отрываясь от меня.

Настал момент для тяжелой артиллерии. Я налил себе еще вина, поймав предостерегающий взгляд Рыльского. И вздохнул театрально.

— Факты, говорите? Самый свежий факт — наш вчерашний… визит. В воздухе. Не пираты, Анна Александровна. Наемники. Фанатики. С капсулами яда в зубах. — Я сделал паузу, наблюдая за ней. На лбу Анны появилась легкая складка. Интерес? Тревога? — Они рвались именно ко мне. На абордаж. Один ворвался в мою каюту. Вообразите: ты сидишь в пижаме, пьешь чай… и вдруг дверь разлетается на куски, и перед тобой возникает противная рожа с топором! Жуть!

Я утрированно содрогнулся. Анна смотрела на меня пристально. В ее глазах мелькнуло что-то… живое. Любопытство? Отвращение к насилию?

— И что же вы сделали? — спросила она тихо.

— Что сделал? — я развел руками. — Испугался! Ужасно! Но… чайник под рукой оказался кстати. Он тогда только-только закипел. Им и отбрил. Прямо в харю. — Я показал жест, как швыряю чайник. — А потом капитан Рыльский подоспел. Голову снес. Чисто. — Я щелкнул пальцами.

Анна слегка побледнела. Рыльский мрачно кивнул, подтверждая. В этот момент к ее бокалу подошел слуга. Юноша. Светловолосый, голубоглазый, с тонкими чертами лица и нежной кожей. В безупречно белом переднике. Он ловко налил ей вина. Анна подняла глаза на него. И тут я увидел это. Миг. Скользящий, быстрый, но невероятно красноречивый взгляд. В нем была благодарность… и что-то большее. Тень сожаления? Теплота? Симпатия, спрятанная за маской госпожи и служанки. Юноша ответил почтительным, но не раболепным кивком и отошел.

«Бинго, — пронеслось у меня в голове. — Романтичная душа. Начиталась про любовь госпожи и слуги. И вот ее слабое место. Вот ее надежда сорвать помолвку. Интересно…»

Обед продолжался. Я не оставлял попыток завоевать расположение красавицы. Комплименты становились все изысканнее, намеки — тоньше. Анна парировала с убийственной вежливостью и ледяным остроумием. Она отшивала меня так умело, что это даже вызывало уважение. Рыльский мрачнел с каждой минутой. Дядьки ерзали, как на иголках, пытаясь то поддержать мою беседу, то вставить что-то нейтральное.

Спустя полчаса подали основное блюдо — запеченного палтуса под соусом из крымских трав. Я поднял бокал.

— За ваше здоровье, Анна Александровна. И за наше… будущее. Пусть оно будет светлым, несмотря на мрачные тучи прошлого и… нынешние наряды. — Я кивнул на ее черное платье.

Она медленно подняла свой бокал. Глаза сверкнули холодным огнем.

— За будущее, Ваше Величество. Оно всегда… непредсказуемо. — Она сделала крошечный глоток. И вдруг… ее лицо исказила гримаса боли. Бокал выпал из ее пальцев, разбившись о плитку пола красным пятном вина. Она вскрикнула. Коротко, хрипло. И схватилась за грудь. Ее кресло с грохотом опрокинулось назад. Анна рухнула на пол, как подкошенная. Черный бархат взметнулся, скрыв ее на мгновение.

На секунду в беседке повисла тишина. Шоковая, оглушительная. А потом все вскочили разом. Началась суета.

— АННУШКА! — заревел Антон, бросаясь к ней.

— Племянница! — завизжал Федор.

— Боже! — Рыльский был рядом с ней первым, перевернув стол в прыжке. Его лицо посерело от ужаса и ярости. — ВРАЧА! СРОЧНО! — Он заорал так, что задрожали колонны беседки. Его пальцы нащупывали пульс на ее тонкой шее.

Я тоже подскочил с подлинным ошеломлением на лице. В глубине души, черт возьми, она мне начала нравиться своей дерзостью! Меня кольнула искренняя тревога.

— Никого не выпускать! — рявкнул Рыльский гвардейцам, которые уже бросились к периметру беседки, хватая карабины наизготовку. — Ворота закрыть! Весь дом на замок! Расследование проведем немедленно! Кто подал вино? Кто готовил еду? СТОЯТЬ ВСЕМ! — Его голос гремел, заглушая панические вопли дядек, склонившихся над неподвижной девушкой.

Капитан поднял на меня взгляд. В его глазах бушевал ураган: страх за