Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Где трактор пускаем, где штрафники вкалывают, — объяснил старший сержант Дьячок. — Правда, чистим только центральные улицы или если куда-то конкретно подъехать надо.

— А зачем сюда ездить? — огляделась девушка.

И в самом деле, зрелище было на редкость неприглядное. Снег, бетон, ржавое железо, торчащая тут и там арматура… Что тут могло понадобиться нормальному человеку, было совершенно непонятно.

— Конкретно здесь пробой случился, ликвидаторов сопровождать пришлось. А вообще, мы бандитов гоняем; гимназисты и технари СЭС своими делами занимаются. Ну и заразу всякую вычищать приходится. Тут же заводится невесть что…

Будто в подтверждение его слов грузовик резко затормозил и остановился перед выходившим на дорогу обычным для промзоны бараком. Клацнула дверца кабины, выпрыгнувший в снег колдун что-то задумчиво пробормотал себе под нос и мрачно уставился на ряд темных провалов давным-давно раскуроченных окон.

— Приехали, что ли? — удивился Напалм.

— Не, — настороженно оглянулся сержант и взял на изготовку АКМ. — Колдун чего-то почуял.

Я приподнялся было с лавки, но Дьячок моментально дернул меня обратно:

— Сиди. Пока не разрешат — сиди.

— А если бандиты?

Вероника расстегнула кобуру АПС, но доставать пистолет не стала.

— Он бы так и сказал, — покачал головой сержант. — Да и разведка не предупреждала…

— Там что-то есть, — попятился от барака назад к грузовику Павел Геннадьевич. — Разберитесь.

— Шарапов, зажигательную, — скомандовал Дьячок.

— Второе окно слева, — подсказал колдун.

Сидевший у противоположного борта рядовой вытащил из разгрузки заполненный какой-то переливающейся жидкостью шар из толстого — скорее всего, органического — стекла, несильно размахнулся и отправил его в темный пролом.

В тот же миг полыхнула ослепительная вспышка, и темноту барака осветили взметнувшиеся к потолку длинные языки фиолетового пламени. Что-то пронзительно заверещало, и уловленное на мгновение чужеродное присутствие рассеялось без следа.

— Поехали! — скомандовал колдун, забираясь в кабину.

— И часто у вас такое? — спросила у командира группы Вера.

— Да не, — покачал головой тот и стряхнул нападавший на полушубок снег. — Днем нормально. Особенно если солнечно. А ночами мы из лагеря ни ногой.

— Весело, — поежился я.

— Если чистить загодя, то ни зверушек, ни нечисти не заводится почти, — пожал плечами Дьячок и указал на длинный трехэтажный цех, который выглядел размытым из-за сгустившегося тумана. — Вот сейчас это здание обогнем — и уже на месте.

Он поднялся с лавки, подошел к кабине и заколотил кулаком по крыше:

— Стоп, машина!

Водитель моментально среагировал на стук и остановил грузовик; солдаты начали, настороженно поглядывая по сторонам, выбираться из кузова. Я неудачно выпрыгнул в глубокий сугроб, поморщился из-за набившегося в ботинки снега и подошел к задумавшемуся колдуну. Вид, по крайней мере, у него был именно такой. А глаза закрыты.

— Не нравится мне этот туман, — буркнул вдруг Павел Геннадьевич. — Ни черта разобрать не могу, что в нем скрывается.

— А что-то скрывается?

Я осторожно высвободил свой дар, но ничего подозрительного не почувствовал.

Снег, бетон, колючие волны накатывавшей с севера энергии. И холод.

Но холод — это нормально. Тут и без всякого тумана не курорт. В том смысле, что на жару рассчитывать не приходится.

— Не знаю, — пробурчал гимназист. — Может, обычный туман.

— Выдвигаемся, Павел Геннадьевич? — подошел к нам сержант. — Или проблемы?

— Идем одной группой, — решил колдун. — Сколько людей у машины оставишь?

— Водителя и пулеметный расчет.

— Хорошо. Амулеты у всех активированы?

— Да.

— Тогда пойдем.

По глубокому снегу мы пробрались к территории завода, и тут я понял, почему колдуна так беспокоил этот туман. Вроде всего метров на сорок от машины отошли, а будто в киселе очутились. Не видно толком ничего, и холод стоит просто несусветный.

Я поудобней перехватил ружье, рядом залязгали затворами патрульные. От пироманта на миг повеяло теплом, но парень тут же взял себя в руки, и лишь некоторые снежинки таяли в воздухе, не долетая до него.

Но и бойцам Патруля, и колдуну сейчас было не до этих странностей. Ежеминутно ожидая нападения, они пробирались по снегу к едва различимому силуэту заброшенного цеха.

— Вышел немец из тумана, — как-то очень уж неуверенно прошептал Напалм, — вынул ножик из кармана…

И тут меня как по голове тюкнули: ты-то что здесь забыл? Зачем тебе это? Неужели нельзя было подождать в грузовике? Не твое ведь это все! Какой из тебя, на фиг, боец?!

— Подходим, — тихонько предупредил нас старший сержант. Впрочем, голос он мог и не понижать: туман и без того прекрасно скрадывал все звуки. — Держитесь позади, на бандитов можем наткнуться в любой момент. Видимость ни к черту…

— Я предупрежу, — успокоил его колдун. — Идем.

Мы дождались, пока патрульные исчезли в туманной пелене, и потихоньку двинулись следом. Как ни крути, оставаться одним было боязно.

Боязно? Да меня просто от ужаса трясет уже!

От ужаса? Или из-за медленно накатывавшего предчувствия?!

— Напалм, жги! — во всю глотку завопил я, чувствуя, как стягивается в кольцо незаметно подкравшаяся со всех сторон Стужа.

Пиромант не сплоховал. Без неуместных колебаний и дурацких вопросов он вскинул над головой руки, и вокруг нас моментально взвилась в воздух тончайшая пелена почти бесцветного пламени. Взвилась — и приняла на себя первый, самый страшный удар ледяной стихии.

Взвейтесь кострами, синие ночи,

Мы — пионеры, дети рабочих!

Напалм во всю глотку проорал первый куплет песни, и тут поднятые чьей-то чудовищной волей снежинки, подобно бессчетным дробинкам, обрушились на полог огня, и в один миг истаяли, едва не погасив защитившее нас пламя.

Близится время светлых годов,

Клич пионера — всегда будь готов!

Пиромант закашлялся, и затрепетавшая пелена с трудом остановила очередной рывок пытавшейся добраться до нас Стужи.

— Помогай! — крикнул я Вере, едва удержав на ногах покачнувшегося парня.

Вместе мы подхватили пироманта под руки и поволокли к почти неразличимому отсюда цеху. Сгустившийся туман попытался задержать, утопив окружающую действительность в своей молочной белизне, но трепетавшее внутри меня ясновидение не дало сбиться с курса и сгинуть в растекшемся вокруг море Стужи.

Откуда-то, будто из другого мира, послышались глухие хлопки выстрелов, на миг неподалеку вспыхнул маяк колдовского огня, но нам было уже не до того: стоило забежать в полуразрушенное здание цеха, как сзади послышался странный скрежет.

Волна противоестественного холода ударила в спину и умчалась дальше, едва не проморозив насквозь, а поредевший туман не помешал разглядеть вырастающие из снега фигуры. Фигуры, созданные из тьмы и обломков льда. Вобравшие в себя саму квинтэссенцию холода и ночных кошмаров. Овеществленные воплощения беспредельной Стужи.

— Отойдите! — сбросил наши руки пиромант и выкинул вперед крепко сжатый кулак. —