Энтогенез-3 - Максим Олегович Дубровин

Сумкин опустил кота на землю. Тот брезгливо подергал лапкой и с укором посмотрел на хозяина, всем видом выражая простую мысль: «Вот ты доверил меня этому типу, а между тем, совершенно напрасно!»

— Шпунтик, отстань, — отмахнулся Чижиков. — Не до тебя сейчас, понял?

Шпунтик понял. Демонстративно тряхнув кончиком хвоста, он с независимым видом удалился на обследование странной пещеры, куда волею судеб его занесло на этот раз.

— Любопытно, любопытно… — пробормотал Сумкин.

Избавившись от кота, он времени даром не терял. С наслаждением пыхая сигареткой, Федор присел на корточки, отчего удивительным образом сделался похож на постаревшего, но не изменившего образу жизни гопника с питерских окраин, лишь по досадной случайности облачившегося в пиджачную пару.

— Тебе бы, Федор Михайлович, костюмчик сменить на «спортивки»… — не удержался от ехидной ухмылки Котя. — И по линзам скакать сподручнее, и, так сказать, имидж новый. Очки вот только все портят…

Сумкин равнодушно хмыкнул, пропустив колкость мимо своих оттопыренных ушей.

Покопавшись в мусоре, что служил сбежавшему старикану спальным ложем, великий китаист выудил несколько клочков бумаги. Поправляя большим пальцем съезжавшие на кончик носа очки, он пытался разобрать начертанные письмена.

— Ни хрена не видно, — с досадой пропыхтел он и взглянул на приятеля. — Старик, раз уж все равно просто так стоишь, принеси пользу. Посвети-ка зажигалочкой.

Котя похлопал себя по карманам, затем вспомнил:

— Федор, я же бросил. Давай свою!

Укоризненно покачав головой, Сумкин подбородком указал на боковой карман пиджака.

Чижиков выудил пластиковую китайскую «одноразку» и крутанул колесико.

Желтый лепесток пламени с едва слышным шипением закачался над клапаном поддельной «крикет».

Федор быстро оглядел обстановку и деловито изрек:

— А, это мы не в пещере. Под мостом мы. Смотри — сверху камень, по бокам ничего, а вон там опора, по-научному — устой. Но гораздо важнее понять, что за время и что за местность.

Сумкин вернулся к изучению клочков.

— Почтенный старик, благородный хозяин этой обители — безусловно, китаец. Об этом нам говорит его внешность, но самое главное — полный отчаяния крик. Кстати, он нас окрестил нечистой силой. Явно северный диалект. Вряд ли наш новый знакомец владеет грамотой и читает на досуге газеты, но то, что он их натаскал себе в норку приличную кучу, — безусловно, хорошо… О, даже «Шень Бао» есть!

Чижиков ойкнул и зашипел, встряхнув рукой — зажигалка слишком накалилась. Под сводом моста вновь воцарились потемки.

— Свет! — скомандовал Сумкин тоном хирурга, требующего скальпель.

Костя испуганно чиркнул колесиком и вернул освещение.

— Таак, так, так… — принялся бормотать Федор Михайлович, тасуя клочки грязной бумаги, как заправский картежник. — Вот самые поздние, очевидно, и самые свежие… Угу, ага.

Удовлетворенный китаист поднялся с корточек, изъял у друга источник света и тепла, отряхнул руки и вновь поправил съехавшие очки.

— Старик, у меня для тебя есть хорошая и плохая новости, — заговорщически произнес он. — С какой…

— С плохой начинай! — перебил его Чижиков, с опаской прислушиваясь к окружающим звукам.

Что-то осторожно шуршало и подозрительно потрескивало неподалеку.

— Ну, плохая новость в том, что мы попали в самую мякотку — а чего иного ожидать от нестабильной линзы… В общем, мы в Пекине. На дворе начало двадцатого века, а именно — тысяча девятисотый год. Что же тут нехорошего, спросишь ты. А я охотно отвечу — да все тут нехорошо. И что мы промахнулись с эпохой, и что в такое время сюда попали.

— А что у них случилось в нулевом году? — взволнованно осведомился Чижиков.

Сумкин отмахнулся и небрежным тоном пояснил:

— Да всякая ерунда, старик. Тут ведь постоянно что-то происходит трагическое, это же Поднебесная. Но нас с тобой больше всего касается печальный факт, что именно в этом году иностранцы в Китае подверглись наибольшим гонениям. Статистику убитых и раненых я тебе приводить не буду. Тем более, это все еще впереди — сейчас самое начало июня. Буквально через неделю-другую тут все так завертится, что мало не покажется…

— Давай хорошую новость тогда, — с надеждой попросил Чижиков.

— А хорошая, старик, заключается в том, что мы все же попали в Китай, а не выскочили где-нибудь в Занзибаре, Калахари или Сахаре. Весь вопрос теперь в том, как мы будем разруливать реальности…

В кустах неподалеку раздался уже уверенный шорох.

— Хватит там шляться, — крикнул в темноту Чижиков. — Еще блох местных нахватаешь! Возись с тобой потом…

Шпунтик покинул изученные заросли и без лишних споров вернулся к хозяину. Странная троица осторожно выбралась из-под каменного свода и взошла на безлюдный в ночное время мост. Сумкин стянул с носа очки и концом галстука протер грязные стекла.

— Нет сомнений, что вон там — не что иное, как Храм Неба, — прошептал он, нацепив окуляры обратно и тыча пальцем в темень справа от моста. — Вернее, целый храмово-монастырский комплекс, но так его попозже назовут, в путеводителях. А вообще эта постройка уникальна — единственный храм в городе, имеющий круглую форму. Оттого и узнается так легко. Ну, ты сам взгляни, хоть и видно плохо. Разве не прелесть?

— Угу, — неопределенно согласился Котя и посмотрел на Шпунтика.

Тот и ухом не повел, показывая полное безразличие к архитектуре династии Мин.

— Значит, двигаться нам надо вон туда, — продолжил Федор, переведя палец на серую ленту дороги, сползавшую в густой сумрак. — Видишь, там чуток посветлее? Это отблески факелов и фонарей, их зажигают в Запретном и Внутреннем городах.

— И там для нас будет безопаснее? — недоверчиво поинтересовался Чижиков.

Потеребив бородку, Сумкин вздохнул:

— Видишь ли, старик, мы попали в такое место и время, где «белым обезьянам» вроде нас будет одинаковый кирдык, попадись мы хоть где. Сейчас мы в самом неблагополучном райончике этого славного города. Представь, что ты очутился в Гарлеме с плакатом «Ненавижу ниггеров», но только ты не Макклейн в исполнении неподражаемого Брюса Виллиса, а все тот же питерский полуинтеллигент Костя Чижиков. Представил? Силы твоего художественного воображения хватает на картину катастроф и разрушений, которые с тобой произойдут?

— Ну, допустим, — нехотя процедил Костя, начиная злиться на приятеля.

— Вот! — Сумкин воздел указующий перст к темному небу и блеснул очками. — То, что ты представил, — это ерунда. Здесь нас просто забьют до смерти или банально зарежут. Чик — и мы