Этногенез-1 - Юрий Бурносов

Отто осторожно взял ее за руку.

— Пойдем домой, — сказал он. — Потом все расскажешь.

Глава восьмая

Наследники нартов

Северный Кавказ, август 1942 года

— Зачем вам все-таки понадобилась эта голова? — спросил Раттенхубер. Мария сидела за столом, застеленным старой советской газетой, и сортировала добытые в пещере кости. В одну кучку она складывала большие, человеческие, в другую — мелкие, принадлежавшие каким-то животным. Отрезанная голова Абдула лежала поодаль, единственный глаз мертвого абрека был широко раскрыт и, как казалось Раттенхуберу, внимательно наблюдал за происходящим в комнате. Шея была вымазана толстым слоем смолы, которую по просьбе Марии растопил в тазу Людвиг Йонс. Старик, к счастью, не видел, как фон Белов извлекла из своего мешка окровавленную голову, и, деловито сполоснув ее в ручье, окунула в растопленную смолу.

Мария ответила не сразу.

— Я могла бы вам объяснить, Иоганн, — сказала она, наконец, — но, боюсь, вы мне не поверите.

Раттенхубер, сидевший на лавке под окном и чистивший свой «Вальтер» смоченной в мыльной воде ветошью, проворчал что-то неразборчивое.

— Как вы думаете, Иоганн, почему русские напали на вас там, около реки?

— Потому что я поверил Ланцу и расслабился, — буркнул оберфюрер. — Удивительно, что они не подстрелили меня, как куропатку, первым же выстрелом!

— Вы чересчур самокритичны, Иоганн, — усмехнулась фон Белов. — На самом деле все не так просто. Древние кладбища обладают сильной энергетикой, притягивающей зло и убийства. Вы не замечали этого, когда работали полицейским в Мюнхене?

Раттенхубер задумался.

— Ну, у нас были любители устраивать на кладбищах всякие непотребства. Но до смертоубийства дело дошло только раз — один подонок задушил свою беременную подружку и спрятал ее тело в старом склепе. Обычно же подростки играли там в черные мессы, распинали собак и кошек…

— Среди этих костей, — Мария кивнула на маленькую кучку, — есть и собачьи. И это совсем не случайно. Кладбища привлекают людей с садистскими наклонностями по двум причинам. Во-первых, это превосходная декорация для игры в смерть. Во-вторых, некротическая энергия старых захоронений воздействует на неустойчивую психику, как наркотик. Держу пари, что тем русским мальчишкам внезапно ужасно захотелось вас убить. Точно также и бедняга Абдул бросился с шашкой на одного из них, не потому, что это было нужно — русский был безоружен и не представлял никакой опасности. Дело в том, что Абдула захватила жажда убийства. Он увидел, что русский пытается скрыться, и решил зарубить его. Это было бессмысленно, и в результате он погиб. Кладбище поглотило его жизнь, и на какое-то время успокоилось. Поэтому для нас с вами все закончилось благополучно.

— По-вашему выходит, что кладбище само заставляет людей стрелять друг в друга? Но ведь это же полная чушь!

— Не каждое кладбище. Чем древнее некрополь, тем сильнее его энергия. Многое, кстати, зависит и от того, как умерли нынешние обитатели старых могил. То место, где мы вчера с вами были — особенное. По местной легенде, там похоронены воины, погибшие в бою с горными демонами.

— Это всего лишь легенда, — Раттенхубер отложил ветошь и взялся за ершик, которым чистил дуло «Вальтера». — Кто может знать, как все было на самом деле?

— Все, что мы знаем о прошлом — легенды, Иоганн. Шлиман, руководствуясь сказкой Гомера, отыскал Трою. Удивительно, что предания этих диких гор рассказывают, по сути, о тех самых нибелунгах, что вдохновили гений великого Вагнера. Только здешних нибелунгов звали нартами.

— А, это те, о которых вы не захотели рассказывать мне нынче утром?

Мария фон Белов задумчиво вертела в руках чью-то желтую треснувшую посередине кость.

— Нарты были могучими исполинами, бросившими вызов богам. Они совершали великие подвиги, боролись с хтоническими чудовищами…

— С какими чудовищами? — переспросил Раттенхубер.

— С хтоническими, то есть олицетворявшими грубую силу земли и подземных миров. Кончилось, разумеется, все плохо. Нарты чересчур возгордились своим могуществом, и богам это не понравилось. Они не могли совладать с распоясавшимися великанами, поэтому решили действовать шантажом. Боги послали на землю засуху, которая длилась семь лет. Люди начали умирать от голода, и нарты, чтобы спасти их, ушли из мира.

— Как это — ушли?

— Легенды разных племен говорят об этом по-разному. В некоторых песнях поется, что нарты выпили расплавленную медь, потому что никакое оружие не могло причинить им вред. Другие рассказывают, что они сами вырыли себе могилы и легли в них. Третьи же — и это самое любопытное! — говорят, что нарты ушли в глубь земли, под корни гор, по вырытому ими тоннелю. А тоннель этот был закрыт медными воротами, чтобы никто не сумел последовать за ними. Чувствуете общие мотивы?

— Медь и подземелья, — сказал Раттенхубер. — Погодите, так медные ворота в пещере, которую взорвали русские?…

— Да. Я впервые услышала об этом тоннеле, когда работала в археологической экспедиции доктора Вирта. Есть и еще один тоннель, называемый Gojakan urg, его я видела своими глазами, но он находится около Грозного, а там русские еще держат оборону. Я подозревала, что медные ворота могут находиться неподалеку от кладбища, которое мы посетили, и, как видите, не ошиблась.

Раттенхубер задумался.

— И что, те дыры в скале, куда вы лазили, это и есть могилы нартов?

Мария покачала головой.

— Конечно, нет. Нарты жили на земле в незапамятные времена, а кладбищу от силы тысяча лет. И потом, нарты ведь были великанами, а эти кости, как вы видите, вполне обычные.

— Тогда к чему вы все это мне рассказали? И причем здесь все же мертвая голова?

— Когда нарты ушли под землю, как, кстати, и нибелунги — люди стали подражать им. В германской истории этим именем стали называться короли бургундов, на Кавказе — кланы отчаянных воинов. Те, кто лежит в склепах, выдолбленных в скале — члены такого клана. От обычных людей их отличали только татуировки, покрывавшие все их тело — но они сгнили вместе с мягкими тканями, поэтому я не могу их вам продемонстрировать.

— А что же демоны, с которыми они якобы сражались?

— А вот здесь-то и начинается самое интересное. Легенды говорят, что демоны эти охраняли вход в туннель и разрывали на куски всякого, кто осмеливался проникнуть за медные ворота. Воины, подражавшие древним нартам, конечно же, не могли с этим смириться. Они предприняли дерзкую вылазку вглубь туннеля… вот только вернулись оттуда далеко не все.

Мария протянула Раттенхуберу кость. Тот брезгливо отстранился.

— Поглядите, Иоганн, это лучевая кость руки. Видите, какие следы? Их оставили чьи-то