Шлак. Безумная королева - Олег Велесов

не важно сколько ему лет, хоть сорок, всё равно оно маленькое, туго соображающее и вечно голодное. Но рано или поздно приходится мириться с действительностью и признавать, что это милое создание уже выросло и пора освобождать его от родительской опеки. Делать это надо постепенно, малыми долями. Я решил начать с того, что позволил Кирюшке сходить на реку за водой. В сопровождающие дал Филиппа. Путь известен, идти недалеко, груз не вот чтобы тяжёлый. Часа за четыре обернутся.

Филипп сморщил рожицу. Ему, с молоком матери впитавшем, что ночь не самое лучшее время для прогулок по Территориям, идти никуда не хотелось. Твари только и ждут неразумных людишек, отважившихся на вылазку, причём, «только и ждут» — это не форма речи, а реальность, выраженная в злобных взглядах, прекрасном чутье и острых клыках с лёгкостью способных перекусить берцовую кость.

Кира не боялась. Ночь-полночь, ей без разницы, твари не подойдут, даже не тявкнуть, разе что издалека, на крайняк можно Петруху с собой взять. Вон он как смотрит. В своей мутированной жизни общаться с двуликими ему ещё не доводилось, и, видимо, понравилось. Кира отныне для него лучший друг, так что в помощи не откажет. Только по моему решению он должен оставаться дома, вместо сторожа.

— Иди, дочь, — перекрестил я ребёнка, одновременно подталкивая к выходу. Время подходило к полуночи, успеть надо к рассвету, так что следовало торопиться. — Главное, не нервничай и не проявляй страха. Для твари страх слаще конфеты, особенно для багета, прибегут сразу. Филя, тебя это тоже касается. Ты же мужик?

— Да, дядя… ой… Дон.

С виска на шею скатилась мутная капля пота и отметилась на воротнике тёмным пятном.

— Значит, должен быть смелым и показывать пример тем, кто слабее.

— Покажу!

— Молодец.

Кира фыркнула. Повторюсь: она не боялась. Я вообще не уверен, что двуликие испытывают чувство страха, разве что неуверенности, когда наногранды в крови не успевают восстановиться. Но идти за водой всё равно не была настроена.

— Пап, если вместе пойдём, больше принесём.

— Не принесём.

— Почему?

— Бутылок не хватит. Что хочешь делай, хоть всех тварей в помощь созови, бутылок всё равно останется девять.

Кира вздохнула. Ей хотелось пойти со мной и Коптичем; она чувствовала драку и желала принять в ней участие. Чужая сущность просыпалась в ней всё чаще и ярче. Кровь притягивала, жажда убивать крепла. Мне не нравилось это, но от реальности никуда не деться. Она, как и Алиса, — тварь в теле человека. Тварь сильная, умная, безжалостная и живучая. Точно такими в свой срок станут и Савелий, и малышка Аврора. Сын Лидии и Олова тоже станет таким.

— Хорошо, папа, я пойду за водой, — она нахмурилась.

Я поцеловал её в лоб и шепнул на ушко:

— Приглядывай за Филиппком. Он хоть и бодриться, но даже я чувствую его… боязнь.

— Так может не брать его? Я и одна справлюсь.

— Справишься, не сомневаюсь. Но это твоё задание, тренировка, если хочешь: учись управлять людьми, их страхами, волей, мыслями. Алиса тебя учила этому?

Кира сощурилась.

— Вроде говорила что-то однажды… не помню…

Учила. Только не хочет признаваться. Вот и появились у ребёнка свои тайны. Ладно, лишь бы не во вред ей.

— Всё, хватит разговоров, ступайте.

Не оглядываясь, Кира направилась к выходу. Филипп несмело двинулся за ней, на ходу снял с плеча ружьё, перехватил обоими руками, прижимая к груди.

Мы с Коптичем покинули универсам в половине четвёртого. Вой тварей по Развалу затих, лишь изредка со стороны бывшей продовольственной базы доносился короткий отрывистый лай.

Дорожка с акациями довела нас до широкой двухполосной дороги. Именно здесь проезжал камуфлированный броневик послушников. Дорожное полотно ровное, очищено от мусора, на повороте указатель: «Депо», «Железнодорожная станция». И стрелочки. В Загоне продолжали следить за основными транспортными маршрутами внутри Развала.

Мы присели за кустами, я развёл ветки, дунул на свившего сеть паука. Видимость хорошая, до самого поворота с шоссе. Глянул на часы: три минуты пятого. Из Загона броневик уже должен выйти, минут через десять появится здесь.

— Готовь фантома, Коптич.

— Понял. Мне бы дозу подновить, Дон. Я уже почти высох.

— Когда успел? Неделя всего прошла.

— Ну… Я, конечно, не ты, под пули не бросаюсь, в чужие головы не заглядываю, но тоже, знаешь, не на нарах валялся. Носимся по Территориям как угорелые, каблуки наполовину стёрлись.

— Ладно, не жалобь. Вернёмся, получишь дозу.

Я снял автомат с предохранителя, указательным пальцем погладил ствольную коробку. Вряд ли удастся сработать втихую. В броневике три бойца и водила. Завалить разом всех четверых не получится, близко они нас не подпустят. Действовать придётся быстро, стрелять метко. На всё про всё минут шесть-семь, максимум десять. В Анклаве услышат стрельбу, направят патруль с проверкой, до их прибытия нужно успеть уйти с дороги.

На повороте с Обводного появился броневик. Силуэт сначала казался слегка смазанным, словно тонул в рассветном тумане, но по мере приближения, контуры становились чётче. Да, это тот самый, камуфлированный. Двигался неторопливо, дребезжа плохо закреплёнными листами обшивки.

— Когда останется метров пятьдесят, выпускай фантома, — напутствовал я Коптича и пригибаясь двинулся вдоль бровки навстречу технике.

Отошёл, присел, раздвинул ветки, снова отошёл. Замер, сжавшись в комок и припадая к самой земле. Через минуту услышал голос водилы:

— Эй, внимание! Впереди дикарь какой-то!

— Какой?

— Хрен знает. Я в дикарях не разбираюсь.

Броневик начал притормаживать, проехал мимо меня. Я думал, остановится. Нет, поехал дальше, словно намеревался сбить вставшего посреди дороги человека.

— Фрукт, вали его!

Слова прозвучали как приказ, жёсткий и неоспоримый. Не раздумывая, пулемётчик передёрнул затвор и выпустил по фантому короткую очередь. Тяжёлые пули прошили воздух и взрыхлили асфальт метров за сто дальше. Реакцией на увиденное была рубленная фраза:

— Чё за нах…

Коптич широко улыбнулся и вскинул руку с вытянутым средним пальцем.

— Привет, недоумки! Чё, попасть не можете? Попробуйте ещё раз.

Вот теперь водила резко надавил на тормоз, бросая пассажиров на переборку кабины. Пулемётчик неуклюже ткнулся подбородком в прицельную рамку и смачно выругался. Старший заорал на него:

— Фрукт, чё застыл, мудила⁈ Дырявь его, пока он сам нас!..

— Да я ж уже… а он… как сквозь него…

Часы тикали. После первого выстрела прошла минута, у нас оставалось пять. Я выскочил из кустов, подбежал к броневику и выпустил весь магазин внутрь боевого отделения. Махнул