Закон эволюции - Влад Тепеш

— Я смотрел новости об убийствах, но там не назывались имена.

Полицейский показал Маркусу наладонник, на нем — абсолютно незнакомое мужское лицо. Возможно, четвертая жертва, почти свидетелем убийства которой астронавт был. Повезло, что вторым пунктом стал именно он, сейчас Маркус может без опаски понаглеть, приучая следователя к тому, что допрашиваемый не любит отвечать на вопросы коротко.

— Вы когда-либо встречались с ним?

— Не встречался. Я не знаю, кто он. Я вообще это лицо впервые в жизни вижу.

— Он был убит неподалеку от вашего дома. Вы убили его?

— Офицер, у вас интеллект единичка или двойка, уж извините за прямоту⁈ За каким чертом вы спрашиваете меня об этом, если я только что сказал, что никогда не видел этого лица, не знаю, кто он такой и даже не встречал его⁈

— Просто повторный вопрос для уверенности. Отвечайте «да» или «нет». Вы убили этого человека?

Безумно повезло, что полицейский потребовал дать короткий четкий ответ именно на том человеке, которого Маркус действительно не знает. Иначе была бы крышка.

— Вот же копы пошли недоходчивые! Нет, гром и молния, я не убивал этого совершенно незнакомого мне человека! Так устроит⁈

— Вы когда-нибудь встречались с человеком по имени Герхард Вайс?

— Ответ прежний: впервые слышу это имя.

— Значит, вы совсем ничего о нем не знаете?

— Надо думать, еще одна жертва?

— Это вы убили его?

Маркус изобразил на лице досаду и раздражение:

— Опять двадцать пять! Сколько еще вы будете спрашивать меня, не я ли убил людей, о которых до этого вообще ни разу не слышал⁈ Как я мог убить того, о чьем существовании даже не подозревал⁈ Офицер, я понимаю, служба есть служба, но не могли бы вы все же чуть больше ценить мое и свое время? Я, между прочим, голоден. А еще у меня дико болят ребра, мне неудобно сидеть в ортопедическом корсаже!

— Эм-м-м… у вас переломаны ребра?

— Трещины. Если б вы были чуток сообразительнее, офицер, могли бы навести вначале справки, а заодно и предположить, что человек с подобными травмами — плохой кандидат на убийцу.

— Не надо нервничать, сэр, это просто проверка, еще несколько вопросов. — Полицейский опять протянул Маркусу свой наладонник, на экране — лицо Иштвана Загребы. — Вы когда-либо встречались с этим человеком?

Маркус несколько секунд внимательно рассматривал фото, размышляя. Чтобы коп снова не потребовал отвечать «да» или «нет», стоит дать развернутый ответ, после которого отпадут остальные вопросы.

— Да. Я встретился с ним в парке, где иногда прогуливаюсь, за несколько дней до того, как он был убит. Точнее, раньше я там прогуливался.

— С чего вы взяли, что он был убит?

— Вы все это время только и делали, что расспрашивали меня о жертвах, о которых я впервые услыхал только после того, как они были убиты, разве нет?

Следователь вопросительно посмотрел на своего коллегу, тот покачал головой:

— Ни одного неправдивого слова.

— Что ж, сэр, спасибо за ваше терпение и сотрудничество с департаментом правопорядка! Мы очень рады убедиться, что вы добропорядочный гражданин! Хорошего вам дня!

Маркус вышел из фургона и вошел в подъезд. Все гениальное всегда просто, невозможно обмануть детектор лжи, но можно обмануть допрашивающего, отвечая не на тот вопрос, который был задан. Астронавт и правда никогда не слышал о своих жертвах: он читал о них с экрана глазами. А щедро разбавляя правдивые ответы вопросами, замаскированными под ответ, Маркус не оставил детектору ни единого шанса. Повезло все-таки, что копы оказались не семи пядей во лбу.

С другой стороны, с низкопробным уличным терроризмом придется завязать, потому что на учет полиции он все-таки попал. Полицейские аналитики, составив круг подозреваемых в триста человек, все же сумели указать в том числе и на реального преступника. Не исключено, что если убийства не прекратятся, Маркуса будут допрашивать снова, и во второй раз не факт, что номер пройдет. Так что пока он прекратит карать ублюдков и сосредоточится на развитии ОСС.

* * *

Время потихоньку шло, дела понемногу делались. За неделю, прошедшую с момента допроса, в столице произошло еще три убийства. Одного убийцу поймали и расстреляли: недоумок пырнул мясницким ножом человека, отнявшего у него машину, и потому был раскрыт на допросе на следующий же день. Но два других, также совершенных методом удара бутылкой по голове, оставались нераскрытыми, и полиция сбилась с ног, спотыкаясь впотьмах под градом критики. Этим дело не ограничилось: какой-то журналист провел собственное расследование и вытащил на свет божий шокирующую правду: все жертвы, кроме зарезанного, имели в своем досье как минимум одну победу на Вызове за обладание женщиной.

Началась паника. Маркус узнал от Кавано, что город спешно покинули несколько сотен достаточно известных личностей, опасающихся стать следующей жертвой маньяка. А на восьмой день случилось событие, по эффекту сопоставимое с разорвавшейся бомбой. Жертвами «бутылочного маньяка» стали сразу четыре человека, из них двое — не в столице, причем один — на самой окраине страны, где-то на границе с Сибирью. Все четверо бросали Вызов, кто за дом, кто за женщину, и побеждали.

«Бутылочное возмездие» приобрело неоспоримо массовый характер. Теперь в безопасности себя мог чувствовать только тот, кто никогда не бросал Вызов, а тот факт, что из одиннадцати нападений только одно было раскрыто, придавал событиям особо мрачный и драматический оттенок.

Маркус выключил телевизор и откинулся на спинку дивана. Он ожидал чего-то подобного, но даже мечтать не смел о такой бурной реакции. У серийных убийц периодически находятся подражатели, но явление имитаторов редкое, потому как больных на голову психопатов относительно мало. Но когда убийства совершаются психически здоровыми людьми… Что ж, здоровых ведь огромное множество. И полиции можно смело предсказывать черные дни, потому что психопата можно просчитать, понять логику действий, почерк, привычки. Но когда по одной и той же методике работает много разных, совершенно вменяемых людей…

Преступник тот, кому это выгодно. Этой древней римской пословицей руководствовались правоохранительные органы множества стран и эпох. Очерчиваешь круг тех, кто что-то поимел с преступления — искать легче. Но как быть, если преступник действует бескорыстно? Ненависть — тоже мотив. Очерти круг тех, кто ненавидел убитого — и убийца в этом кругу. Но что, если убийство совершено из ненависти не к конкретному человеку, а к целой