Душа техномага. Том 3 - Игорь Ан

Наконец лимузин с едва заметным толчком замер. Маша распахнула дверцу и выскочила на брусчатку.

— Тише ты! — крикнула вослед бабушка, дожидаясь, когда водитель откроет ей дверь. — Ты же будущая графиня! Тебе не пристало носиться, как в попу ужаленная.

Маша никакого внимания на слова бабушки не обратила. Она рванула вперед, ближе к стеле. Хотела оббежать ее, чтобы посмотреть, не с той ли стороны скрылся загадочный ползун.

Девочка, задрав голову, бежала к бетонной игла. С этого расстояния памятник не казался таким уж изящным. Утолщение в центре и тросы, выглядящие издалека тонкими нитями, сейчас казались какими-то подпорками под располневшим брюхом памятника. Ракурс не позволял Маше видеть верхнюю часть стелы, и она попыталась отойти чуть назад. Едва не запнулась, но удержалась на ногах, как вдруг заметила движение у самого верха. Черный силуэт двигался плавно, цепко держась за бетон. Было похоже, что большой черный человек ползет вверх. Маша охнула, запнулась и уселась на брусчатку.

— Маша! — крикнула бабушка. — Нельзя сидеть на холодном! Да и платье замараешь!

Черный человек повернул крошечную голову и взглянул со своей высоты вниз. У Маши внутри все похолодело. Ей показалось, что она видит светящиеся глаза, что смотрят прямо на нее.

Подбежала бабушка.

Маша видела, как черный человек добрался до кристалла и замер, вцепившись в него. «Интересно, — подумала Маша, — а что будет, если он его заберет себе?»

Но черный человек ничего не забирал. Он просто сидел на кристалле, словно муха и не двигался.

— Маша, вставай! — потребовала бабушка. — Простудишься.

Она подхватила внучку под руки и подняла на ноги.

— Там, — Маша ткнула пальцем вверх.

Бабушка взглянула в указанном направлении, но тут же повернулась обратно к внучке, словно решив, что та просто отвлекает внимание. Вдруг ее взгляд замер, она отпустила Машу и медленно-медленно повернула голову, посмотрела на верхушку стелы.

В этот момент тот, кто сидел на самом верху древнего памятника, шевельнулся и вдруг полетел вниз. Просто отцепился от кристалла, и камнем рухнул на площадь. В самый последний момент, непонятно как, замедлился и уже плавно встал на ноги в десятке метров от Маши.

— Бе-бе-е-ежим! — заплетающимся языком крикнула бабушка, но Маша ее уже не слышала.

Девочка стояла, замерев и не отрываясь смотрела, как огромный, больше двух метров ростом, к ней шел черный человек. Машу немного пугали узловатые суставы на руках и ногах, голова неправильной формы и странное, словно невыразительное лицо, но пошевелиться она все равно не могла.

Плечо что-то больно царапнуло, послышался треск рвущейся ткани, но девочка не обратила на это внимания. За спиной подвывала от страха бабушка. Девочка вдруг поняла, что не может пошевелиться, будто ее замотали в одеяло и поставили на негнущиеся ноги.

Человек подошел к девочке и чуть склонился. Пахнуло чем-то пряным. Маша удивилась, но почему-то расслабилась, успокоилась. Этот запах напомнил девочке о загородном имении, особенно в летнее время, когда прислуга собирала и сушила какие-то травы в огромном продуваемом всеми ветрами сарае.

Вой позади усилился, перейдя в истерику. Маша не могла повернуть голову, но полагала, что это кричит бабушка. При этом девочке было так спокойно, что на даже слегка улыбнулась.

Узловатая рука протянулась к голове, аккуратно коснулась волос. Сухой шелестящий голос произнес:

— Бант тебе не идет, портит весь вид.

При этом губы черного человека почти не шевелились, но звук шел явно от него.

Длинные пальцы замельтешили, как в мультиках, когда показывали, что кто-то очень быстро двигается.

Маша почувствовала, как натяжение косы ослабло и совсем исчезло. Белая атласная лента скользнула по плечу.

— Можно? — спросил черный человек.

Маша думала, что не сможет выговорить ни слова и кивнула, но вдруг поняла, что язык и губы двигаются.

— Да, — произнесла она с запозданием.

— Спасибо, — прошелестел черный человек. — Тебе он не нужен, а мне пригодится.

Затем человек щелкнул пальцами, словно стянулся в голубую точку и исчез вместе с бантом.

Через мгновение ноги девочки подкосились, и она плавно осела на брусчатку.

Тут же налетела бабушка, сграбастала Машу в охапку, потянула за собой.

— Больно, — пробормотала Маша.

— Что? Где больно? Этот нелюдь сделал тебе больно? — голосила бабушка.

— Нет, — ответила девочка, — ты меня сжала. Мне больно!

В театр в этот день Маша так и не попала. А то, что случилось на площади, на следующее утро показалось сном.

* * *

— Еще раз простите, что пришлось все так обставить, — произнес Данил. — Других вариантов не было. К тому же, дела срочные, я импровизировал.

— Ты у меня доимпровизируешься в следующий раз, — буркнул Орел, но я остановил его жестом. Мне хотелось услышать, что скажет Данил.

— Начнем с того, что я спас девчонку. Я про сестру Салаги, — пояснил Данил. — Она приперлась в тайную канцелярию с документами и пообещала разоблачить темные делишки Императора. Вы понимаете, что это значит?

— Что император козел? — с наивным выражением лица спросил Орел и улыбнулся.

— Тише ты! — буркнул на него Павлин.

— А что? Тут же больше нет прослушки? — заржал Орел.

— Прослушки нет, — подтвердил Данил. — Но лучше Императора не… — он задумался над формулировкой.

— Ладно, не важно, — прервал я его раздумья. — Козел Император или белый и пушистый зайчик, мне плевать. Что за документы?

— Бумаги уничтожены, — ответил Данил. — Но касались они одного эпизода из прошлого, а именно, деятельности организации под названием «Девятая ложа».

Я заметил, как Орел вздрогнул при этих словах, а Данил пристально посмотрел на него. Затем перевел взгляд на Павлина, Салагу и остальных. Те только смотрели себе под ноги и молчали.

Я удивленно уставился на них всех.

— И что все это значит? — спросил я.

— Орел в курсе, — усмехнулся Данил.

— И? — я приподнял бровь, ждал.

— Да нечего там говорить, дело прошлое, — махнул рукой Орел. — Нет их уже.

Данил на это только странно ухмыльнулся.

— Так, давайте все по порядку, — предложил я.

— Все просто, — начал Данил, не дождавшись, что кто-то другой решит рассказать. — Деятельность этой организации продолжается…

— Продолжалась, — поправил его Орел.

— Продолжается, — упрямо произнес Данил, — уже многие сотни лет. В разные времена