Том первый. Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин

— То есть, ты всё-таки потоптался по Польше⁈ — приятно изумился я, осклабившись, — Так держать, штандартенфюрер! И когда успел⁈ У неё еще ребра болеть должны!

— Заткнись, Красовский…

— Вы о чем? — проявила любопытство Хатсбург.

— Марий отодрал монахиню! — с обоснованной гордостью за лидера объявил я, получая тычок под ребра, от чего «тойота» завиляла по шоссе, — Эй, осторожнее! Не дрова везу!

— Заткнись!

— А она расплатилась гранатой!

— Красовский!!

— Девчонки, ничего ему не дарим! Может не так понять… а потом уже будет поздно!

Атмосферу это слегка разрядило, хотя клокочущий хохот вампирессы, еще и вцепившейся в отчаянно-красную Широсаки, создал слегка абстрактную картину вампира, якобы вдувающего кровь в свою невинную жертву. От этой шутки уже начал захлебываться смехом сам блудливый барон, так что атмосфера в «тойоте» стала куда разряженнее.

Мы ехали. Указатели на смартфонах успокаивающе подмигивали, сигнализируя не только местоположение альва, но также и то, что его похитители перемещаются на всего одной машине. Иначе бы они, идя колонной, не смогли бы поддерживать такую высокую скорость на протяжении всего пути. По крайней мере, такой вывод сделал я, поменявшись местом за рулем с Гриттом прямо на ходу. Необходимо было оставаться в максимально боеспособной форме.

— Есть гипотеза, — тем временем пробурчал севший за баранку блондин, — Что наш альв — всего лишь приманка. На всех нас.

— Может быть, — легко согласился я, — А увозят далеко, чтобы проследить, вызвали ли мы подкрепление. Гадать бессмысленно.

— И мы что, просто ворвемся туда, куда притащат альва⁈ — праведно возмутилась вампиресса.

— Нет. Мы сначала разведаем местность. С её помощью, — ткнул я пальцем в удивленно выпучившую глаза Юки, — Хорошо испачканная лиса мало чем будет отличаться от бродячей собаки.

— А если её всё-таки опознают?

— И что? Недотрога, там альв. Его можно спутать с человеком или с негром, но только при очень большом желании. Мы убьем всех, кто там будет.

///

Юки очень хотела помочь.

Юки отчаянно желала стать полноценной частью команды.

Юки впервые в жизни чувствовала, что она — не чужая.

Она, несмотря на возбуждение и страх, была настроена очень решительно. Полностью уверенная в своих силах, прекрасно знающая, что выглядит совсем не грозно, а значит, даже в самом худшем случае, по ней выстрелит только совсем уж плохой человек, кицуне была готова осуществить свою высокую разведывательную миссию. Когда Марий завёл машину в придорожные кусты, сделав так, что та с дороги оказалась полностью не видна, Широсаки, отойдя еще глубже в заросли, разделась, даже без всякой мысли, что парни будут за ней подглядывать!

Она в них верила! Нет, не так, она была в них уверена! Даже в ворчливой, но всё-таки доброй Эрике! Пусть худенькая японка пока и не умеет делать все эти военные штуки, а отдача от выстрела даже из пистолета её шатает, девушка всё равно выполнит свою задачу! Высмотрит и вынюхает всё там, где остановились похитители таинственного Алебастра!

Так она думала, но реальность подготовила для бедняжки сущий кошмар с самого начала. Когда Юки, держа в зубах свои вещи, вернулась к машине, сидящий на корточках возле открытой канистры Пётр поманил её к себе рукой, улыбаясь. Большая белая лисица доверчиво подошла к своему первому в этой жизни другу, учителю и защитнику…

А затем, раскрыв пасть и вытаращив глаза, принялась очень горько об этом жалеть!!!

Огромный красивый парень (а в обличии лисы — и вовсе гигант!) схватил её одной рукой за загривок, а второй принялся…

ТРОГАТЬ! ТРОГАТЬ! ТРОГАТЬ!!!

ВЕЗДЕ! ВЕЗДЕ! ВЕЗДЕ!!!

Петр мазал её грязью быстро, энергично и старательно, бурча себе под нос что-то деловито-одобрительное, а обмершая, замершая и частично умершая Юки стояла, выпучившись и разинув пасть, как какое-то чучело, с остекленевшими глазами. Когда её состояние заметила Эрика (далеко не сразу!) — то стало еще хуже, потому что брюнетка, спрятавшаяся от солнца в густой тени соседнего дерева, принялась давиться от смеха! А следом за ней даже Марий!

Широсаки Юки, стоя на подкашивающихся лапах, прощалась со своей честью и невинностью в очень опытных, старательных, даже можно сказать, что любящих (!) руках! Но прилюдно!! У всех на глазах! Это был кошмар!!!

Нет, всю неделю заключения в страшной камере и при всех этих вечных допросах, на которых кицуне разболтала всё, что только могла, её очень грела мысль о том эпизоде, где они с Петром заснули на одной кровати, в обнимку, пусть даже и уставшие как не знай кто… но одно дело, когда так и совсем-совсем-совсем другое — когда ТАК!!!

Когда сильные руки русского отпустили её и Юки поковыляла на дрожащих лапках… куда-то, наверное в Аляску, на Северный Полюс, а быть может, и в Японию, чтобы издохнуть там где-нибудь с видом на гору Фудзи, кажется, ей вслед кто-то задумчиво произнес, что Красовскому теперь полагается взять её замуж… но, возможно, это и показалось. Во всяком случае, обезображенная грязью и предельно тщательно опошленная лиса далеко не сразу сообразила, на каком свете находится. Лишь богатство запахов, коснувшееся её преображенного носа, заставило кицуне встряхнуться и вернуться к поставленной боевой задаче… отложив все переживания на потом.

Тем более что, как была железобетонно уверена преображенная девушка, — теперь ей было абсолютно нечего терять. Не после того, как мужские руки натерли её попу жидкой грязью!

Запах она взяла сразу, с дороги это сделать было несложно. По ней, как докладывал чувствительный нос лисы, очень мало ездили, так что резкий неприятный запах отработанного топлива и сгоревшего табака быстро привёл лисицу к месту, где машина с похищенным альвом (какой он — очень интересно!!) свернула на траву. Дальше она пошла по следу примятой травы, даже не пытаясь принюхиваться. Теперь в дело вступили её большие уши, чутко улавливающие всё вокруг.

Бежать ей пришлось несколько километров, прежде чем глазам залегшей в густой и высокой траве кицуне предстала… старая шахта, около которой стоял замызганный черный автомобиль.

«Нужно подобраться поближе», — решила Юки, — «Понюхать, чем и кем оттуда пахнет. Кажется, тут совсем немного людей».

Интерлюдия

Альвы сильно отличаются от прочих «рас» человечества. Они — цивилизация, создавшая сама себя в недрах земли с незапамятных времен. Когда неловко сжимаемый homo sapiens кусок кремня высекал первые искры из камня, за предком человека уже наблюдали из тьмы внимательные глаза альва, щурящегося на языки пламени.

Они всегда были осторожны. Всегда