Я снова не бог. Книга #38 - Сириус Дрейк

стул. Аскетично. На полу около кровати чернело угольное пятно. От досок несло сажей и чем-то кислым. На стене, ровно над изголовьем, был выжжен символ. Линии еще дымились. Павел не знал этих рун, и от этого было только паршивей, ведь он знал практически все руны в Империи.

Стол у окна не пострадал. На нем стояла тарелка с тремя варениками в сметане. Стакан воды. Раскрытая книга с жирным пятном от чернил. Онегин ел, читал, и в этот момент кто-то забрал его прямо во время трапезы.

— Камеры? — спросил Павел, не оборачиваясь.

— Зафиксировали кратковременную черную вспышку, — отрапортовал адъютант. — В четырнадцать ноль две. Она продолжалась меньше секунды. Лампа в коридоре перегорела сразу после того, как Онегин испарился.

Павел достал телефон. Пальцы автоматически набрали номер отца. Он упоминал, что последнее время бесследно исчезают члены его бывшей группы.

Три гудка. Четыре. Наконец, трубку взяли.

— Павел. — Голос Петра был хриплым, будто он сидел над бумагами всю ночь и забыл про сон. И скорее всего, так оно и было.

— Отец, Онегин пропал из штаба. Прямо из запертой комнаты, — доложил Романов-младший. — Мы зафиксировали черную вспышку и неизвестный символ на стене. На столе недоеденные вареники.

Петр Петрович молчал несколько секунд. Павел слышал, как на заднем плане скрипнуло кресло.

— Вареники со сметаной?

— Что? Ну… Да.

— Значит, забрали. — Петр помолчал еще секунду. — Комнату закрыть и никого не впускать. Символ не трогать и не срисовывать. Я отправлю Первый отдел. Кузнецов сейчас этим занимается.

— Понял.

— И, Паша. Сегодня же уезжай и забирай штаб. Жду тебя в Кремле.

— Я не стану бежать из-за…

— Ты не понял! Это приказ твоего прямого начальника! — отрезал Петр. — Я закрою глаза на попытку оспаривать мои указания, но запомни — только в этот раз.

Павел стиснул зубы. Хотел огрызнуться, но решил не усугублять и без того сложное положение. Почему-то он вспомнил Сахалин и деда, который умер рядом с кроватью отца.

— Есть. Выезжаю через час, — коротко ответил он и нажал отбой.

Адъютант в дверях переминался с ноги на ногу. Павел убрал телефон.

— Комнату опечатать. Символ на стене не трогать, — распорядился он.

— Что, простите?..

— Все в этой комнате — улики. Отвечаешь головой.

Адъютант кивнул и направился к выходу.

— Стой! — окликнул его Павел и протянул тарелку с недоеденными варениками. — Вот это выкинь, а то они будут вонять.

* * *

Где-то над Монголией.

14:25 (московское).

Телефон опять зазвонил. Я уже сбился со счета, сколько раз за сегодня мне звонили с плохими новостями. Такое ощущение, что номер Михаила Кузнецова стоит на быстром наборе у каждого, кому сегодня не повезло.

На экране высветилось — «Петр Петрович».

— Лора, в ухо, — скомандовал я, и ветер перестал мешать.

— Они забрали Онегина. — Петр Петрович говорил рублеными фразами, без предисловий, и от этого мне стало только тоскливее. — База «Стрела», западная граница. Запертая комната, черная вспышка, выжженный символ. Двадцать минут назад. На месте был Павел.

Я прижался к гриве Булата. От его шерсти пахло дымом и морозом. Конь чуть повернул ухо, прислушиваясь.

Онегин. Сильный менталист, если не сильнейший, наравне с начальником ОМЗ. Один из воинов Кузнецова и по совместительству наставник Павла Романова. Именно он мне был нужен больше всех. И именно его забрали.

— Он находился на военной базе, Михаил, — продолжил Петр. — Три кольца охраны. Артефактная защита по периметру. Рота боевых магов на этаже. Этой твари было плевать на все.

— Я знаю, — ответил я. — Толстого забрали из его собственной кузницы. Чехова с Есениным забрали средь бела дня с трассы. Фанерова вырвали при Валере, и тот не успел помешать. Этим существам наши стены, армии и артефакты все равно, что в магазин сходить.

— Я так понимаю, что могут прийти и за мной? — спросил Петр.

— Я не исключаю этого варианта.

Петр хмыкнул и спросил:

— Кто еще на свободе из двадцатки?

Я не стал переспрашивать у Лоры, потому что и так помнил. Этот список прокручивался в голове каждые полчаса и с каждым разом становился короче.

— Люся на Сахалине. Роза в Японии. Исаак у меня в подвале, в саркофаге.

— Трое, — повторил Петр тихо.

— Надо стягивать всех на Сахалин. Люся уже там, а Розу я попрошу отправить на ближайшем дирижабле. Есть подозрение, что и Кутузова с Нахимовым могут забрать. И вам лично, Петр Петрович, нужна усиленная охрана. Серьезно усиленная.

— Я не беспомощен, Михаил.

— Конечно, нет. Но ваш отец тоже не был беспомощен. И когда Нечто добрался до вас в лазарете, Петр Первый остановил его ценой собственной жизни. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Я знал, что бью по больному. Но сейчас не время для деликатности.

Петр молчал. Долго, секунд пять или шесть, и я слышал, как он барабанит пальцами по столу. Привычка, которую он перенял от отца.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Усилю охрану. Артефактную защиту Кремля подниму на максимум. Павел уже едет ко мне.

— Спасибо. И еще одна просьба. Странная, но важная.

— Какая?

— Петр Первый делал заказы у французов, в Северной Империи, Японии и Корее. Не могли бы вы поискать другие заказы, если такие есть?

— Посмотрю, — ответил Петр. — Удачи.

Связь оборвалась. Я выпрямился на спине Булата и посмотрел вперед. Степь тянулась до самого горизонта — однотонная, коричневая, с белыми полосами снега в ложбинах. Вдалеке возвышались горы, а в горах нас ждал портальный камень.

— Лора.

— Тут, — она сидела позади меня, вцепившись в куртку обеими руками. На ней были лыжные очки и пуховик размера на два больше, чем нужно. — Обновила список и разослала оповещения. Надя подтвердила. Эль ответил, цитирую: «Принял. Вашу мать». Трофим — «Сделаю». Я иногда думаю, что у этого человека в словарном запасе ровно четыре слова.

— Пять. Он еще умеет говорить «выполняю».

— Верно, пять. Мой промах.

Булат набрал высоту, и холодный воздух резанул по щекам. Пришлось усилить энергетическую защиту. Внизу блеснула замерзшая река, потом еще одна. Горы приближались.

— Миша, — Лора убрала очки на лоб. — У меня вопрос. Не тактический, а так, на подумать.

— Давай.

— Онегина забрали с военной базы из-под носа у целой армии. Толстого из личной кузницы с рунной защитой. Чехова и Есенина поймали посреди дороги. Каждый раз одна и та же схема: дождаться момента и быстро телепортировать. Но не убивать.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что если их похищают для того, чтобы выкачать всю энергию, то как будто где-то должен быть очень сильный энергетический фон. Скопление такого количества сильных магов не должно остаться незамеченным. И меня смущает