"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

оставшуюся воду, густо замазали горячей смолой законопаченные щели, а поверх ещё прибили доски. Установив и закрепив вертикальные брусья, подпёрли клиньями наложенную заплатку. Всё, одной проблемой меньше.

Усталые, но довольные, поднялись на верхнюю палубу. Там нас ждал Рамон с винным бочонком и большим котлом, из которого очень вкусно пахло гречневой кашей. Вино капитан черпал металлической кружкой, из которой подошедший к нему матрос или стрелец и пил, а выпив, получал из рук кашевара квадратную досочку, на которой лежала горкой та самая каша. С кусками варёной рыбы, имевшей неосторожность вечером запрыгнуть на палубу. Вкус неописуемый, и мы, наработавшись и намёрзшись в трюме, живо всё смолотили. Я не стал кичиться своим положением и пил и ел вместе со всеми.

Облизав ложку и убрав её в чехол, я встал с пушечного лафета и огляделся. По левому борту, но мористее, шла увенчанная белой шапкой парусов бригантина, а впереди, тоже мористее, каракка. Глубина явно уменьшилась, и лазурные волны Атлантики сменили свой цвет на зеленовато-бурый. Вдоль правого борта виднелся холмистый берег Уругвая. В подзорную трубу, взятую мной у Рамона, увидел напротив нас, на траверзе, как говорят моряки, два сливавшихся с поверхностью воды островка. За ними – мыс в белой пене прибоя, а левее начинались длинные песчаные пляжи. Всё как говорил Бродяга. До берега, получается, совсем недалеко!

– Дон идальго, капитан! – крикнул я Рамону, поднявшемуся уже на ют и что-то рассматривающему по ходу галеона. – Где мы?

– Нас порядочно снесло к берегу, – ответил тот. – Галеон сам по себе сильно парусит, а при отсутствии многих необходимых для маневрирования парусов удержать его на курсе сложно. Но это не страшно. Находимся мы в трёх днях хода от устья Серебряной реки. А буквально сейчас миновали устье ещё какой-то реки, довольно широкой.

Услышав эти слова, вся команда разразилась громкими криками восторга. Скоро, очень скоро закончится наше плавание, и мы вновь ступим на землю! Я тоже радовался со всеми, но, оказывается, не все ещё морские приключения для нас закончились. Сквозь лезущий в уши шум, поднятый людьми, в мой мозг вторгся голос разумного дельфина:

– Человек, отзовись, человек!

– Слышу тебя, Бродяга!

– Мы рядом с твоим кораблём, нас атакуют косатки!

Я выхватил из тубуса подзорную трубу. Но и без неё было видно, как со стороны океана мчались, выскакивая из воды, несколько дельфинов, а следом, охватывая стайку моего морского друга с флангов, резали волны четыре характерных и легко узнаваемых спинных плавника. Косатки, убийцы китов, по-испански асесина балленас, крупнейшие плотоядные дельфиновые. Да! Они тоже из дельфиньей семьи, но это не мешает им, как сейчас, азартно загонять родственничков на мелководье.

– Чем могу помочь, Бродяга?

– Мы спрячемся за твой корабль, касатки к нему подойти побоятся. Корабли больше китов, значит, сильнее.

– Хорошо, делай! Пантелеймон! – заорал я. – Берёшь десяток стрельцов и бегом в пороховой погреб. Четыре берсо, зарядов с ядрами два десятка на палубу, мухой!

– Что случилось, боярин, кабальеро? – со всех сторон на меня посыпались вопросы.

– Смотрите туда, – я указал рукой направление. – Это дельфины.

– Да! Знаем! Уже видели! – раздались голоса окруживших меня людей.

– За ними гонятся их враги, – продолжил я. – Мы должны помочь дельфинам. Они наши морские братья, вы уж мне поверьте!

Прибежал дядька, держа в охапке не малого веса вертлюжную пушчонку. За ним, нагруженные снаряженными сменными затворами берсо и ещё тремя стволами, прибежали остальные стрельцы. Быстро установили пушчонки вдоль борта на вертлюги и зарядили. Олег-десятник высек огонь и запалил несколько фитилей.

Косатки действовали по всем правилам загонной охоты: лишить жертву манёвра, загнать в угол, в данном случае – к берегу, и сожрать! И всё бы у них получилось, но на пути оказался мой галеон. Дельфины обогнули его с кормы и носа и затаились возле правого борта. Косатки тоже разделились, но, по большой дуге обойдя корабль, приближаться не стали. Лишь один, отставший от основной стаи дельфин, летел прямо на галеон, не сворачивая. За ним, едва не откусывая ему хвост, неслась косатка. Её спинной плавник торчал из воды на целый метр! Мы с ужасом наблюдали эту гонку. Дельфин стремительно мчался по поверхности океана. А потом, когда до корабля остались считанные метры, вдруг нырнул под киль. Косатка тоже нырнула за ним, но не рассчитала чего-то. Сильный удар потряс галеон! Он даже с курса рыскнул! Люди, не ожидавшие такого, покатились по палубе. Марсовый, как и мы смотревший на погоню раскрыв рот, с воплем полетел за борт. А возле левого борта всплыла косатка, медленно шевелившая плавниками. Даже при отсутствии на её морде мимических мускулов, вид она имела обалдевший!

– Человек за бортом! – крикнул кто-то.

– Течь в трюме! – тут же раздался крик оставленного мной у осушенного трюма стрельца. – Сильная!

– Ах ты, стерва! – выругался я и всадил косатке в голову ядро из берсо. Следом раздался ещё один выстрел.

– Заделать пробоину!

Но моей команды не требовалось. Матросы и стрельцы, схватив инструменты, уже смело лезли в затапливаемый трюм. С помощью досок, брусьев, клиньев, тюков шерсти, а русские ещё и какой-то матери, заткнули щели между досок, образовавшиеся от удара многотонного животного в борт многострадального галеона. Хорошо, что удар был по касательной, а не по прямой. Иначе у нас в борту была бы дыра, размером как раз с голову разбойницы. И хрен бы мы её успели заткнуть до полного затопления трюма! Галеон осел на нос, изрядно хватанув через покалеченную обшивку воды. Щели между разошедшимися досками с трудом, но заделали. Но вода, хоть и не так резво, всё же продолжала сочиться. Слишком обширной была зона повреждений. Рамон, окинув взглядом последствия тарана, выскочил на палубу и отдал несколько команд. Галеон ощутимо накренился на правый борт, поворачивая к берегу. Я поднялся на палубу. Навстречу мне с вёдрами в руках к трюмному люку промчались стрельцы. В трюме продолжал раздаваться стук молотков: экипаж боролся за плавучесть корабля. Капитан хмуро произнёс:

– Скорее всего, доски разошлись и в балластном помещении, вода продолжает поступать. С помпой мы продержимся около часа, вычерпывая воду вёдрами – на час дольше. Если успеем ещё хоть немного разгрузить трюм, чтобы нос приподнялся – продержимся на плаву дольше, и шанс успеть выброситься на берег увеличится.

– Сколько до берега?

– Мили две, нас сильно снесло, я говорил. Сейчас идём бакштагом, то есть, ветер по отношению к кораблю дует сзади-сбоку. Нам повезло с ветром. На этом курсе парусное судно развивает наивысшую скорость, что для нас очень хорошо. Мы пойдём к берегу настолько быстро, насколько сможет корабль. Я буду