Крутящий момент - Наиль Эдуардович Выборнов

занос на такой безумной скорости. Мне показалось, что «Шевель» сейчас встанет на дыбы, расстояние между нашими машинами стало быстро сокращаться. «Челленджер» ревел, но на прямой наше соревнование напоминало гонку антилопы и гепарда. Вскоре я подъехал на расстояние выстрела. Достал Беретту и тут же понял — я не смогу стрелять из-за руля на такой скорости. Черт возьми, нужно было сажать Билла на пассажирское — его «Краун Виктории» давно уже не было даже видно в зеркала.

Если я сейчас высунусь из окна, то могу случайно дернуть рулем, что на такой бешеной скорости — гарантированное опрокидывание. Мне и без того было страшновато сейчас держаться за руль только правой рукой — ну нет у меня таких гоночных навыков, как у Касселса.

Ситуация выходила патовой — я дышал «Челленджеру» в задний бампер, но как остановить его не знал. Да и вообще, попадание в колесо на такой скорости, скорее всего, убьет угонщика — он же просто не сможет вырулить, когда его понесет, и перевернется. И тогда хана и машине, которую надо вернуть владельцу, и подозреваемому.

Мне пришла в голову одна мысль, и я незамедлительно приступил к исполнению, чтобы не успеть испугаться. Если я не могу остановить ему физически — нужно заставить его сдаться. А для этого нужно показать, что уйти он от меня не сможет.

Я аккуратно перестроился в правый ряд, поддал газу, что на скорости около ста тридцати миль в час звучало как какая-то нелепая шутка, и легко поравнялся с «Челленджером». Мексиканец за рулем повернулся и посмотрел на меня. А я открыл окно и направил на него Беретту.

Он вытаращил глаза и, судя по отчаянному реву мотора, нажал на газ еще сильнее. Вот только я не отставал от него ни на дюйм — для его машины это уже было пределом. Было видно, что мекс паникует — он бросал на меня испуганные взгляды, но так и не рискнул попытаться выдать какой-нибудь маневр. Понимал, что на такой скорости не вырулит. А я, внимательно глядя на него одним глазом — опасался, чтобы он сам не достал пистолет — просто показал стволом Беретты в сторону обочины. Останавливайся, мол.

Мекс размышлял секунд пять, а потом на его лице отразилась безысходность. Уйти он от меня не мог — мое преимущество в скорости было подавляющим. «Челленджер» стал замедляться, я вместе с ним. Мы остановились посреди дороги, я так и продолжил держать угонщика на мушке, хотя рука уже откровенно отваливалась от жуткого сопротивления ветра на скорости.

— Выходи из машины, руки на крышу! — скомандовал я, и мекс подчинился.

Только после этого я смог облегченно выдохнуть. Прокатило. А ведь латинос мог и отчебучить чего: сам схватиться за пушку или попытаться протаранить меня на скорости. Тогда бы мы, скорее всего, разбились оба.

Я защелкнул наручники на запястьях угонщика и почувствовал слабость в коленях — волна адреналина после погони схлынула, оставив после себя слабость и дрожь в руках. Быстро охлопал задержанного — оружия при нем не было.

Минут через пять нас догнал Филлмор. Я передал угонщика ему, а сам полез в машину — вызывать по рации подкрепление. Операция завершилась нашим безоговорочным успехом.

Глава 21

Патрульные приехали довольно быстро, погрузили задержанных в свои автомобили и увезли в участок. Оставалось дождаться криминалистов, чтобы оформить изъятие угнанной машины. Протоколы задержания составили быстро — патрульным тоже не хотелось долго возиться посреди ночи. А вот группу придется ждать, тем более что мы находились вне юрисдикции нашего Бюро — не вызывать же копов из Санта-Моники, чтобы они присвоили себе часть заслуг.

На удивление, остаться и встретить их вызвался Билл, аргументировав это тем, что Андерсену с утра на работу, а я и без того хреново выгляжу, и мне надо отоспаться. Я только поблагодарил его — с тех пор, как адреналин после погони окончательно схлынул, я чувствовал себя разбитым. Поэтому воспользовался возможностью, быстро доехал до дома и сразу завалился спать.

Однако выспаться толком не получилось. Я планировал в этот раз компенсировать поздний отбой столь же поздним подъемом, но стоило мне уснуть, как мне тут же начинали сниться погони, аварии, таинственный Коуч, которого я ловил, но никак не мог поймать. Я просыпался, ворочался, снова проваливался в неглубокий сон со странными сновидениями. А когда меня, едущего по пересохшему каналу, на огромной скорости обогнал Матео Флорес на моем ржавом «Шеветте», я понял, что так дальше продолжаться не может.

Я сел на кровати, потер лицо. Часы показывали без четверти шесть. Учитывая, что лег я в начале третьего, да еще и несколько раз просыпался — поспал я всего ничего. Но теперь я отчетливо понимал, что уже не смогу уснуть, пока не узнаю, что расскажет нам организатор, которого мы взяли этой ночью.

Поднялся, умылся ледяной водой, наскоро сделал зарядку, позавтракал, выгулял и накормил Рэмбо. Сел в машину и поехал в участок. Надо допросить организатора, пока все не собрались. А если допрос затянется — не беда, у меня сегодня выходной, так что на брифинге меня никто не ждет.

Доехал не слишком быстро — на дорогах понемногу начинали собираться пробки, поэтому как следует использовать возможности машины не получилось бы. Да я и не стремился слишком гнать, если уж совсем честно — мне вчерашнего опыта надолго хватит. До сих пор мурашки по коже от воспоминаний о том, как ветер бьет в высунутую в окно руку с пистолетом на скорости около ста тридцати миль в час.

Поставил машину на парковку, закрыл, глянул на часы — семь с четвертью. Пошел ко входу и увидел, что возле него, опершись спиной на стену, стоит лейтенант Спронг и курит. Одет он был в свою привычную рубашку с чуть ослабленным галстуком, без пиджака. А значит, уже был у себя в кабинете. И что-то там увидел такое, что сразу пошел покурить на улицу, хотя я его тут до этого ни разу не видел. Что-то хреновое у меня предчувствие.

Я прошел мимо него, поздоровался и, не сбавляя шаг и не оборачиваясь, пошел ко входу. Уже у самой двери я услышал, как Спронг шумно выдохнул дым и вкрадчиво сказал:

— Соко?

Все-таки я попал.

— Да, сэр? — повернулся я к нему.

— А ты не хочешь мне рассказать, — он одной длинной затяжкой добил сигарету и затушил ее о подошву ботинка, — почему у меня на столе лежит отчет об операции по