Ассистентка Космического Тирана - Ева Арманда

не всегда получалось блестяще подбирать слова или, скажем… выделять приоритетность новостей! Затем мой босс как-то очень устало по-человечески выдохнул и тихо, но твёрдо произнёс:

– Я первый раз в жизни совершил поступок из любви к женщине, моя человечка. Даже два поступка. А миссия была прекрасным оправданием. Даже перед самим собой. Какое-то время.

– Что…

– Я люблю тебя, человечка. Что тут непонятного?

Он привычно закатил глаза, но не злобно как на работе. А иронично, мягко, тепло.

Я рассмеялась. Нервно? Счастливо? Где-то пополам.

Арон улыбнулся.

Невозможно.

Это невозможная ситуация.

– Виан-тиран… – пробормотала я, – тоже мне… Мира… нашла в кого влюбиться...

– Как-как вы сказали, виана? – наигранно приподнял брови атлантианец. Откинул от лица белоснежную прядь, перевившуюся с иссиня-чёрной шевелюрой. Миг, и Арон навис надо мной. Хищно так… Но я его больше не боялась. У меня к нему совсем другие чувства.

– Никак! Говорю, вы атлантианский тиран, виан Арон! Вы… мы… не встречались! Свадьбы не было! Космос… да ты даже не спрашивал меня! И про беременность сообщаешь ты мне, а не наоборот! Да почему вообще?! А я… а ты… мебель эта ещё…

Я была взвинчена. Счастлива! В ярости! Всё сразу…

– Вдох и медленный выдох, Мира, – по-деловому распорядился атлантианец, – и мысли придут в порядок. Возможно, ты не сразу мне поверишь… но мне действительно важно, как ты ко всему этому относишься.

Я подышала как было велено. И тогда мои мысли, что распались на хаотичные отрывки, довольно скоро собрались обратно. В стройные (атлантианские?) потоки.

Поток первый – этот атлантианец, к которому я испытываю такое мощное влечение, что аж в глазах темнеет – мой идеальный партнёр. Его атлантианская придурь от кофемании до раскладывания всего по линеечке – меня совсем не раздражает. Более того – успокаивает. Мне нравится, что он такой. Если бы я жила более комфортную жизнь… скорее всего выяснилось бы, что я и сама примерно такая. Вещи складываю квадратиками. Шампуни расставляю по высоте флаконов. Пью или хотя бы нюхаю кофе больше, чем стоило бы человеку…

Поток второй – родить от этого атлантианца – идея, на которую мой организм на телесном уровне реагирует с первобытным энтузиазмом. Решение принимают древнейшие структуры головного мозга. До коры больших полушарий эта информация докатывается уже определённая в категорию “лучшее решение из возможных! И обсуждать нечего!”

Поток третий – лавандовый диван-рекамье – это, конечно, очень спорный предмет мебели. Однако его изгибы комплиментарны изгибам почкообразной ванны в нашем доме. И если диванчик поставить прямо под полулуние окна – ванная комната будет идеально отбалансирована…

Что-то атлантианское во мне бодро порешало по всем пунктам, но в то же время я… я-человек не собираюсь давать атлантианцу спуска! Иначе он решит, что можно и дальше решать за меня, уведомляя постфактум. И он прекрасно понимает, что поступил неправильно. Под скорлупой привычной заносчивости большого руководителя я вижу его смущение, неловкость и... вину? За то, что не обсудил со мной ничего! И Космос его спаси – если он сейчас реально беспокоится, что не согласовал со мной заказ дивана!!!

– Арон, – тихо, по-атлантиански ровно протянула, постукивая пустой чашкой по столу, – я не уверена, что меня такое положение дел устраивает.

Он держался. Держался отлично. Какой-нибудь Эвонис там мог бы ему и поверить. Но я своего атлантианца чувствовала очень хорошо. И меня ему было не провести. Виан-тиран смутился и напрягся.

Пулей изъял у меня пустую чашку и вернулся с наполненной, при этом так виновато заглядывая в глаза что… Ха! Скажи мне кто месяц назад, что я увижу у своего начальника-тирана такое выражение лица – как у котоида в сапогах из культового земного мультика древности о зелёных ограх.

– Что я могу сделать, чтобы тебя… устроило такое положение дел, Мира?

…Огромные чёрные глаза, в них отражаются бусины наноламп. И я… не могу на него злиться! Что за дела?!

Ну, может, получится хотя бы изобразить?..

– Знаешь что, – начинаю я, изо всех сил ища в организме остаточные крупицы гнева (в педагогических целях). Но вижу эту ироничную усмешку, что зарождается в уголках губ моего атлантианца. Он меня раскусил! Черт-черт-черт.

“Попытка меня перевоспитать засчитана, виана-пока-ещё-человечка”, – нежно огладил моё пси-поле голос босса, – “но ты не переутомляйся. Нам это вредно. Я постараюсь… скорректировать своё поведение. Однако… ты искренне приняла моё предложение, подписывая свидетельство о браке. Ты искренне отдавалась мне, когда я любил тебя у озера…”

“Любил”.

О…

Как это звучит.

“Иногда некоторые вещи сознательное принимает с запозданием, Мира. Издержки культуральных ограничений, психологических блоков и прочей ерунды”.

Я поискала аргументы. Но их не было.

Атлантианец опустился передо мной на одно колено. Ищуще заглянул в глаза.

– Но теперь у меня не осталось от тебя секретов, Мира. И я спрошу тебя ещё раз. Теперь, полностью отдавая себе отчёт на всех уровнях восприятия, ты останешься моей женой, человечка?

В его пальцах возникло кольцо – сгалитовый обод белого металла с пиктограммой из рубиновых камней – узор означал, что супруг надевшей такое кольцо женщины – представитель атлантианской расы.

Я поняла вдруг, что Арон сейчас взял меня за руку, а я – не ощущаю и тени сопротивления – как будто никто не нарушает моё личное пространство. Как будто присутствие этого мужчины – всегда уместно. Чудеса…

Я просто кивнула.

И уже, когда он надевал кольцо на мой палец, договорила:

– Но впредь давай без этих бесед о подсознательном и обвинений стволовых структур головного мозга в согласии с чем-либо без моего непосредственного участия. Я хочу, чтобы ты обсуждал со мной действительно важные вещи…

Арон надел кольцо на мой палец – на тот же, на котором было рубиновое кольцо с камнем-носителем накса. Как в старые времена на Земле обручальным кольцом “запечатывали” помолвочное.

– Я всё понял, моя дорогая виана, – хмыкнул Арон, поднимаясь с колена, – я виноват и посыпаю голову пеплом. С лавандовым гарнитуром я явно поспешил…

Я прыснула, но не успела ничего сказать.

Через миг – очередная кофейная чашка слетела, освобождая стол – новый грохот, новые осколки.

А меня пересадили на столешницу прежде, чем я успела пикнуть. А после и вовсе – зажали рот поцелуем. Я не возражала. В конце концов, я на задании. А этот виан – мой начальник. Надо соблюдать субординацию.

***

Я сижу на столешнице